Глава 15
Катрина
Кухня погрузилась в тёмную пелену моих глаз, будто кто-то резко выкрутил свет внутри головы. Звуки стали глухими, почти не различимыми, воздух — густым и липким, каждый вдох давался с трудом.
Мои руки, всё ещё лежавшие на его татуировке, сжали его запястье сильнее, чем я собиралась — отчаянно, инстинктивно, пытаясь удержать себя на ногах. Его кожа была тёплой, живая, упругая под пальцами, и это было единственным, что удерживало меня здесь.
Боль рванула внезапно, острая, как электрический разряд, пронзая живот, грудь, спину. Я сжала зубы, зашипела и с трудом удержалась, колени подогнулись. Тело предавало меня, но сознание цеплялось за его руку, как за спасительный канат.
Леон мгновенно заметил перемены. Его лицо стало напряжённым, глаза сузились, взгляд стал острым, как нож. Он наклонился к моему лицу, а его дыхание коснулось кожи. Словно заметив каждую дрожь моего тела, он остановился ровно на уровне моих глаз.
— Катрина, — проговорил он тихо, ровно, но в голосе скользила стальная уверенность. Свободная рука прикоснулась к моей щеке, пальцы медленно скользнули по коже, остановились у скулы, слегка проводя кончиками по волосам. — Тебе плохо?
— Больно… — выдохнула я, едва слышно, это был не звук, а воздух. — Обезбол прошёл… и всё болит. Ужасно.
Я скривилась и инстинктивно прижалась к нему, всё ещё держа его руку. Он почувствовал это — пальцы сжались крепче, словно решение не отпускать меня окончательно родилось мгновенно.
И тогда он поднял меня на руки — резко, уверенно, без малейшей колебания.
Я автоматически прижалась к его телу, уткнувшись лицом в грудь. Его тепло, мускулы под рубашкой, силуэт — всё это ощущалось острее, чем боль. Он нёс меня наверх молча, каждый шаг отдавался тупой волной по телу, но его хватка была твёрдой, уверенной, как будто он держал не меня, а весь мир.
Когда он уложил меня на кровать, я тут же свернулась клубком, подтянув ноги и прижимая его ладонь к себе. Он позволил — остался рядом, тихо, спокойно, держа меня и пространство вокруг себя.
— Леон… — прошептала я, голос дрогнул. — Мне очень больно.
Он наклонился ближе, опираясь рукой о матрас. Его пальцы чуть сдвинули волосы с моего лица, скользнули по шее, не касаясь болезненного места.
— Откуда ты знаешь моё имя, куколка? — его удивление было искренним, но взгляд изучал меня безжалостно, изучал каждое движение, каждую дрожь.
— Ты идиот? — я резко подняла глаза. — Когда я говорю, что мне больно, ты спрашиваешь это?