Глава 30. Компас

в которой тяжёлым испытаниям подвергается дружба, семейные ценности, топор, а главное — пуфик с бордовой обивкой и арабскими узорами, зато Марина оживает, а Вексель наконец-то расслабляется

Марина сидела на диване, спокойно глядя перед собой и чуть покачивая головой из стороны в сторону. Её лицо и руки по-прежнему были неестественно бледными, но в редких небольших движениях уже не просматривалось прежней кукольной механистичности, а взгляд казался, осмысленным, хоть и немного отстранённым.

Девушка несколько раз сжала посиневшие пальцы и осторожно пошевелила связанными скотчем запястьями, а потом посмотрела на Векселя.

— Я что-то натворила?— спросила она, встретившись глазами с напряжённым взглядом отца.

— А ты что же? Ничего не помнишь?— после продолжительной паузы ответил мужчина вопросом на вопрос и его голос задрожал.— Ты помнишь, кто это с тобой сделал, Мариночка?

— Я... Не знаю...— девушка нахмурилась, напрягая память.— Никто конкретно. И все вместе,— она зажмурила глаза.— Помню, что мне было холодно. Очень холодно. Шеф сказал, что надо задержаться на точке, чтобы раздать флаеры тем, кто станет выходить с какой-то киношки. Он не знал, что придёт такое резкое похолодание. Или просто не подумал об этом. Оставалось ждать больше часа, а я уже конкретно задубела. Я рассчитывала, что смогу посидеть в кафешке у кинозала, там ещё было что-то вроде книжного магазина, и я могла бестолково походить и поглазеть на полки... А парень... Кто он там... Типа бармен или бариста. Он не открыл, просто молча показал головой через стеклянную дверь и перевернул табличку «закрыто». У них устраивался какой-то движняк по пригласительным... И никому не надо, чтобы я там отсвечивала в этой дурацкой лисе.

— Гнида,— сквозь зубы процедил Вексель.