Глава 6. Утро.
Когда меня вернули в клетку Марии там уже не было. После беседы с лидером аборигенов поняв как они живут и по каким правилам, успокоил себя мыслью что с Марией все будет хорошо.
Проснулся я уже когда светило поднялось над горизонтом, а прервал мой сон звуки выстрелов. Лагерь уже не казался таким загадочным и страшным как ночью, а больше походил на временный лагерь туристов, которые решили тут жить и вести свой быт, что уже не особо пугало. Насчитал я к тому же не больше тридцати аборигенов, а пока считал проверил свой карман. Там все еще лежала граната и это меня успокоило, потому что проснувшись я думал, что все что происходило ночью было сном, а когда я нащупал округлый металлический предмет понял что все что было ночью происходило действительно.
Прозвучали очередные выстрелы. Бойцы аборигенов, что то шутили и спорили параллельно стреляя по импровизированным мишеням. Я прекрасно понимал о чем они говорят и видел что они делают, ибо в моем ухе все еще оставался Шепот. В этот момент меня интересовало их оружие. Не осознавая всей важности вещей которые они говорили для меня, они продолжали общаться и использовать свое оружие, а я внимательно наблюдал и слушал, учась у них. Тогда они стали моим лекторами или инструкторами по боевой подготовки.
Механизм работы их оружия похож на работу нашего. Еще при первой же встречи я почувствовал запах пороха от их оружия или его налога. Они так же использую магазины где такие же патроны, как в нашем оружие, может диаметр больше и убойней. Вспоминая то как пуля легко пробила насквозь ногу Марии, то думаю ей еще повезло, надеюсь ее кость цела ибо отсюда придется уходить быстро и с боем.
Мои мысли и лекцию, что шла одновременно, прервал абориген, постучав по клетке. Он спокойно открыв замок и сказал идти в сторону небольшой площадки.
“Там значит будем у меня бой с братьями убитых. А сколько мы убили с Марией? Я уже не помню, четырех или трех.”
Меня подвели к деревянному бидону с водой и сказали чтобы я пил. Тут я даже спорить не стал, а сразу набрав в ладонь воды начал ее жадно пить. Жажда мучала жутко и мне нужно было прийти в себя: “а что может быть лучше холодной воды с утреца?” и с этими мыслями я снял вверх своего комбинезона и начал умываться и обливать себя водой.
Тело мое было картой тех враждебных миров где я побывал. Через левое плечо тянулся гладкий, почти хирургический шрам - след плазменного заряда с мира, где машины захватили мир, а мы так не вовремя появились. Напротив, на правом боку, расходились грубые, рваные полосы - память о когтях твари, которую я так и не увидел целиком, потому что она накинулась на нас тогда ночью. И конечно, тонкая белая линия от виска до уголка рта, пересекающая щеку. Получил её в свой первый выход, от осколка скалы, и с тех пор эта метка моя верная спутница.
Еще старая рана на ребре, полученная от шипа ядовитой твари, ныла на смену погоды даже здесь, под чужим красным небом. Я провёл пальцами по бугристой, неровной ткани шрама. Это был не самый опасный, но самый коварный мир - тот, где убивала не ярость, а тихая, почти невидимая отрава. А вот гладкий ожог на внутренней стороне предплечья не болел никогда. Его оставил выброс энергии от разлома пространства, который едва не поглотил всю экспедицию. Иногда я ловил себя на мысли, что трогаю его, как талисман - ведь я выжил там, где пространство рвалось на части. Так что я выживу и тут.
Меня не трогали и не торопили, пока я совершал водные процедуры. Это было похоже на омовение и очищение перед боем и мне кажется, что такое было присуще всем воинам и солдатам на всех планетах и во всех Вселенных. Воин должен выходить навстречу со смертью чистый телом и духом, что бы бится с ясной головой и чистым сердцем. Тут я даже не удивился тому что мне позволили сделать все что я хотел и думаю они еще давали мне время обратиться к своему Богу или Богам, что бы те дали мне удачу или приготовили место в их царствах. Но вывод из этой ситуации только один: солдат солдата поймет везде и всегда.
Мой конвоир просто наблюдал за мной. Я заметил, что и у него есть шрамы и у многих тут аборигенов я замечал их. Шрамы не появлятся от хорошей жизни и тут я тоже их понимал. У них идет тут своя война, они выживают и сражаются за свое место в этом мире и думаю если бы мой мир и мои люди не были на гране вымирания, то мы бы смогли найти общий язык. Но ирония в том что я борюсь за выживание целого вида в бескрайней бесконечной Вселенной и если надо, то я убью тут всех, чтобы выполнить свою миссию.
Когда я закончил конвоир жестом показал направление куда идти. Краем глаза, пока я шел, заметил, что сама арена находиться недалеко от склада, а это значит что мне хватит сил метнуть гранату точно туда. Благо и принцип ее работы я тоже понял когда те хвастуны аборигены пугали ею друг друга.
Я зашел на арену и за ней уже стоял лидер аборигенов. Рядом с ним стояла Мария. Ей было сложно держаться на ногах и она упиралась рукой об деревянную подложку что стояла рядом. Лидер аборигенов сидел же под навесом и махнув рукой, что то наподобие колокола зазвенело, собирая небольшую публику.
- Сегодня! Состоится бой между неверным и нашими славными воинами! От его руки мы потеряли своих братьев! Это бой искупление! И если он проиграет то отдает все что имеет в этом мире в том числе свою женщину, а если выживет,-сделав драматическую паузу их лидер посмотрел на меня и затем на Марию,- мы вернем ему женщину и он сможет уйти!
У меня был готов план, нужно было только продержатся. Нужно выбраться отсюда, забрав Марию. Но самое главное сказать, что этот мир подходить для того чтобы начать его осваивать и заселять. А если я успею сообщить об этом, то в таком случае первыми сюда прибудут не дипломаты и торговцы, а отряд ОПМ «Экстерминатус» или Отряд Подготовки Миров.
Я видел этих бойцов, они всегда носят маски. Полная боевая экипировка. Этот отряд наводил ужас не только на тех кто с ним встречается в других мирах, но и на самих жителей бункера. Если мы Странники это разведчики- исследователи, то этот отряд чистое боевое крыло нашей структуры, которые не знаю пощады. Действуют они с хирургической точностью. Ни паники, ни гнева, ни страха. Только холодный расчет. Они ее берут пленных. Их миссия - зачистка, а не переговоры.
Я уже начал видеть у себя в голове как этот лагерь горит, а все кто тут находится убиты. Я не строю иллюзий, эти аборигены обречены, у нас нету дороги назад и мы будем использовать любые методы, чтобы обеспечить наше выживание. Когда отряд ОПМ закончит работу, то в силу вступит команда «Последний Аргумент» и наши начнут полную мобилизацию и подготовку населения к переходу через врата.
А пока на арену уже вышили трое аборигенов. В руках у них были копья. Видимо оружие мне не полагалось и нужно было его добыть в бою. Повисла некоторая тишина над ареной, напряженная, до этого лидер аборигенов что то говорил, но я был погружен в свои мысли и не слушал его. Зачем, если я уже знаю судьбу этих существ?
Когда он смолк прозвучал один звон колокола и бой начался.
Это звон разорвал напряженную тишину, и тут же один из троих аборигенов, самый молодой и порывистый, с диким криком ринулся вперед на меня.
Я сделал короткий шаг навстречу. Левой рукой выполнил блокирующее движение, обрушив ребро ладони на древко копья прямо перед рукой аборигена. Дерево с глухим стуком отскочило в сторону, открывая торс нападавшего. Импульс аборигена понес его вперед, прямо на меня. Моя правая рука, сжатая, описала короткую, хлесткую дугу. Удар пришелся точно в основание шеи. Не сокрушающий, а останавливающий. Раздался короткий, хриплый выдох. Глаза аборигена расширились от шока и непонимания, тело на мгновение обмякло, потеряв координацию. Крика не последовало - только судорожный, свистящий вдох, который не мог наполнить воздухом парализованные легкие. Не теряя доли секунды, проворачиваюсь вокруг оси. Моя левая рука, все еще лежащая на древке, резко тянет копье на себя, а правая бьет по рукояти, выбивая ее из ослабевших пальцев противника.
Меньше чем за две секунды все было кончено. Порывистый воин, давясь, осел на колени, а я, отходя на дистанцию, уже стоял в новой стойке с копьем в руках. Мое дыхание оставалось ровным. Я даже не вспотел. Я вспоминал все чему меня учили в академии. Меня готовили к этому не один год, я и сам боролся не с одним монстром, которые по сравнению с этими аборигенами были страшнее и сильнее.
Я не смотрел на поверженного. Мой взгляд был устремлен на двух оставшихся бойцов. Молчаливый и абсолютно ясный посыл был очевиден для всех:«Ваш ход».
Двое оставшихся аборигенов, наученные горьким опытом товарища, не бросились слепо на меня. Они разошлись по краям арены, пытаясь взять меня в клещи. Их движения были синхронизированы - явно слаженная боевая пара, подумал я и отступая, вращал копьем перед собой.
Я парировал выпад справа, отбил удар древком слева. Звуки ударов - сухие, деревянные щелчки - отдавались эхом над ареной, к которой начали подходить еще больше зрителей. Я работал на опережение, читая их намерения по взгляду. Я был словно тенью, уворачивающейся от двух солнц.
Вот один из них, более массивный, пошел в лобовую атаку, замаячил копьем перед мои лицом. Это был отвлекающий маневр. Пока все мое внимание было приковано к этой угрозе, второй, более ловкий, присел и сделал молниеносный выпад, целясь копьем в ноги. Я отпрыгнул, но край подошвы зацепился за острие. Ритм был сбит и этого мгновения хаоса хватило. Первый абориген, не теряя темпа, резко сократил дистанцию и нанес мощный, короткий удар древком копья. Это был не колющий удар, а сокрушающий таран, пришедшийся в мою грудь, чуть ниже ключицы.
Раздался глухой, неприятный звук. Я почувствовал, как воздух вышибло из легких, а по телу разлилась жгучая, сковывающая боль. Ноги на миг подкосились, и я, споткнувшись, тяжело рухнул на песок арены. В глазах потемнело. В этот миг, я заметил как под навесом стоит их лидер и улыбается предвкушая победу своих воинов.
Надо мной уже взметнулось копье, готовое пронзить меня насквозь. Инстинкт сработал быстрее мысли. Я откатился в сторону, чувствуя, как острие со свистом вонзается в песок на том месте, где только что была моя голова. Абориген, пытавшийся вытащить застрявшее в песке копье, на мгновение замер, открывшись и этого мгновения для меня хватило. Я сделал короткое, словно удар змеи, движение вперед. Острие вошло точно под ребра аборигена, то место где я считал у них находиться сердце. Тот не крикнул, лишь широко раскрыл глаза, полные не столько боли, сколько удивления, и безвременно рухнул на песок, окрашивая его в темный цвет.
Где за ареной я услышал крик Марии: “Давай, Скиталец! Убей их, всех! Вп..”, тут ее голос оборвался и я услышал резкий звук удара. Лидер аборигенов одним своим движением руки ударил Марию и та упала и тот начал орать, видимо требуя что бы со мной покончили.
Не сегодня. Я, тяжело дыша, выдернул окровавленное копье и отступил на шаг, прижимая ладонь к ушибленной груди. Теперь я снова стоял на ногах. Оставался последний. Боль, тупая и навязчивая, теперь была моей постоянной спутницей. Теперь это был поединок один на один. Последний воин, видя гибель товарищей, не рвался в бой. Он был осторожен, его глаза холодно оценивали меня. Он был тем, кого не взять на испуг или скорость. “Что ж. Если враг не идет к тебе, ты идешь к врагу” с такими мыслями я сам перешел в наступление. Это была очередь точных, выверенных выпадов, заставляющих противника отступать и парировать. Я двигался, меняя стойки, заставляя аборигена разворачиваться, подставлять бок.
Древко копья гудело в воздухе, сталкиваясь с древком врага. Я вел свой смертный танец, и мой партнер был вынужден следовать за мной и в этом танце я добился того, чего хотел - я поставил противника спиной к тому месту, где находился склад с оружием. Я ушел внутрь себя, просчитывая траекторию, расстояние, время. Моя левая рука метнулась за пазуху, и прежде чем кто-либо успел понять, что происходит, из моей руки в сторону склада описал короткую дугу небольшой металлический предмет.
“Вот вам, мой подарок!” наблюдая доли секунды как летит граната и точно залетает к ним на склад.
Последний воин замер в недоумении, не понимая смысла этого движения, потому что он не заметил, что именно я сделал. Этой секунды непонимания хватило. Я, не глядя, сделал молниеносный финт и всадил свое копье в горло ошеломленного противника и в этот миг мир взорвался. Со склада донесся оглушительный взрыв, и столб огня и дыма взметнулся к небу. Земля содрогнулась. Посыпались щепки, куски ткани, зазвенели разлетающиеся осколки. Лагерь погрузился в хаос. Крики ужаса, бегущие фигуры, всеобщее смятение. На трибуне лидер аборигенов вскочил с места, секунду назад надменный и уверенный он был в ярости и непонимании. Он на миг забыл о обо мне. Это была его последняя ошибка.
Мгновенный замах - и копье понеслось вперед, словно ведомое самой смертью. Удар был ужасающе точен. Острие пронзило открытый в крике рот лидера и вышло сзади, смоченное алой кровью и осколками кости. Сила броска была такова, что тело отбросило назад, пригвоздив его к деревянной колонне навеса. Лишь треск огня и агональные хрипы лидера этих аборигенов, которые думали, что смогут одолеть меня. Скитальца.
Я тяжело дышал и мои глаза встретились с широко раскрытыми глазами Марии, которая как я понял сама даже еще не осознавала что произошло
- Бежим! - мой голос прозвучал хрипло, разрезая оцепенение Марии. - Сейчас!
Я заметил, как Мария вернулась от шока и помчала в сторону от лагеря, мимо истекающего кровью лидера. Я подбежал к краю арены и схватил первого же с оружием аборигена у ее края и одним ударом по голове отправляю его на покой, забирая его оружие. Секунда и дергая за то что я думал является затвором у их оружия, я услышал щелчок. Дуло направив на следующего аборигена стоявшего впереди и смотревшего как взрывается их склад ко мне спиной. Он видимо почувствовал, что я его смерть и успел повернуться. Очередь. Абориген падает. Я продел в нем пару отверстий, которые с ярким красным фейерверком украшали его тело.