Глава 60.
Парень перед ней был, пожалуй, красив, но Фэй Ни не особо были по вкусу мужчины западного происхождения. Она вежливо улыбнулась в ответ.
Годы образования научили Фэй Ни быть очень бдительной при общении с иностранцами, однако эта осторожность проявлялась только в ее нежелании раскрывать какие-то личные подробности. Внешне она сохраняла улыбку и отвечала только на те вопросы, на которые хотела ответить.
Собеседник похвалил Фэй Ни за ее отличное владение разговорным английским, на что Фэй Ни ответила благодарностью. Во время учебы в средней школе у них часто менялись учителя английского языка. Среди них глубокое влияние на нее оказала учительница по фамилии Чэнь. Учительница Чэнь окончила среднюю школу для девочек при церкви, а позже уехала учиться в Англию. Она говорила со стандартным британским акцентом, и Фэй Ни научилась своему произношению именно у нее. Учительница Чэнь обучала ее полгода, прежде чем ее назначили уборщицей в школе. По утрам, когда учительница Чэнь убиралась, Фэй Ни могла тайком давать ей молочную конфетку или засахаренную апельсиновую дольку, а затем, ничего не говоря, делала вид, что не видит ее, и шла прямо в класс, не глядя по сторонам. Она вела себя очень осторожно, не желая, чтобы другие узнали о ее связи с учительницей Чэнь. Но однажды ее обнаружили, и этим человеком был Фан Муян. Фэй Ни было боязно, но вместе с этим она испытала и облегчение. Облегчение от того, что, учитывая происхождение Фан Муяна, даже если он кому-нибудь расскажет об увиденном, ему все равно никто не поверит. Более того, Фэй Ни все же казалось, что Фан Муян ее не выдаст: по идее, человек с его прошлым должен был четко обозначить свою позицию и провести четкую грань между собой и своими родителями, а также другими людьми со схожим прошлым. Он, однако, решил разбить сосуд, так как он и так был треснутым*. Порой, когда какие-нибудь незадачливые дети бросали камни в учительницу Чэнь, Фан Муян пинал их и велел им убираться прочь и не попадаться ему больше на глаза.
В те времена Фан Муян был так тощ от недоедания, что выглядел как мартышка. Но даже то, как он ездил на своем потрепанном велосипеде, было полно такой самоуверенности, будто все восемь поколений его рода были бедными крестьянами, и никто больше не был честнее и праведнее него.