## Глава 17. Непоколебимая геометрия лжи
### POV Амелия
Утро четвертого дня моей персональной катастрофы началось с того, что я едва не разбила зеркало в ванной. Из отражения на меня смотрела незнакомка: ввалившиеся щеки, лихорадочный блеск в неестественно расширенных зрачках и бледность, которую не мог скрыть даже самый плотный макияж. Я выглядела как человек, который медленно, по капле выпивает собственный яд.
И этим ядом было молчание.
Телефон лежал на мраморном бортике раковины экраном вниз. Он не вибрировал уже несколько часов, с тех самых пор, как извращенец прислал свое последнее ночное предупреждение, но само его присутствие в комнате ощущалось как заряженная бомба.
*«Мне нужна ты. Твоя сломанная гордость. Твой страх»*.
Я включила ледяную воду и плеснула себе в лицо, шумно, судорожно выдыхая. Вода обожгла кожу, но не смогла унять тупой, пульсирующий спазм в затылке. Маньяк требовал от меня покорности. Он намекал на то, что скоро заставит меня действовать. И его главным козырем было видео из кабинета Маттео, где я, поддавшись глупому импульсу в свой первый день, искала хоть какие-то зацепки о брачном контракте Элеоноры.
Для Маттео это видео станет неопровержимым доказательством шпионажа. В его черно-белом, выстроенном на паранойе мире нет места презумпции невиновности. Если он увидит эти кадры, его маска окончательно прирастет к лицу, и он уничтожит меня. Вышвырнет на улицу, растопчет мою жизнь, лишит будущего. Шантажист знал, куда бить. Он целился в мой самый большой страх - снова оказаться беззащитной, бесправной грязью под ногами богатых и сильных мира сего.
Но была одна вещь, которую этот ублюдок не учел в своем извращенном уравнении.
Я посмотрела на свои дрожащие пальцы в зеркале и медленно сжала их в кулаки. На этот раз излом внутри меня породил не панику, а глухую, монолитную ярость.
Я не предам Маттео.
Чего бы мне это ни стоило. Какими бы записями, какими бы угрозами меня ни прижимали к стене. Пусть этот маньяк требует от меня слить чертежи, финансовые отчеты или коды доступа - я скорее сама прыгну в ту бездну, которой он меня пугает, чем сделаю больно человеку, который ночью держал меня за руку.