## Глава 26. Трещины на глянце
### POV Амелия
Июль обрушился на город удушающей, липкой жарой, которая не приносила облегчения даже глубокой ночью. Воздух в особняке Кингсли стал настолько плотным, что казалось, его можно было резать мастихином. Марта вернулась из своего двухнедельного отпуска, и её присутствие мгновенно вернуло нас с Маттео к сухой, выверенной конспирации.
Снова начались наши «роли». Завтраки в гробовом молчании, вежливые кивки при встрече в коридоре, сухие вопросы о моих занятиях в академии художеств. Марта пекла черничные пироги и улыбалась, глядя на то, как Маттео демонстративно проверял котировки акций на своем планшете, не глядя в мою сторону. Но эта маска была оптической иллюзией. Под безупречным глянцем нашей «родственной» жизни уже вовсю ползли глубокие, тектонические трещины.
Мы вы выдерживали эту дистанцию днем только потому, что знали: когда особняк погрузится во тьму, а Марта уснет в своей пристройке, наступит наше время. Время без шифров, правил и оглядки на Майами.
На часах было два часа ночи. В моей спальне было темно, только бледный свет уличных фонарей пробивался сквозь приоткрытое окно, рисуя на полу длинные тени от веток старого дуба. Я сидела на подоконнике, подтянув колени к груди, в одной тонкой шелковой ночной сорочке. Моя кожа была влажной от жары, а сердце глухо билось о ребра, отсчитывая секунды.
Дверь приоткрылась без единого звука. Маттео вошел в комнату, как всегда, бесшумно, словно растворяясь в темноте. На нем не было рубашки - только черные спортивные брюки. Его тренированное, мускулистое тело в полумраке казалось высеченным из темного мрамора, а антрацитовые глаза блестели, как два раскаленных угля.
Он подошел к подоконнику, остановился напротив меня и молча протянул руку. Его большие, теплые пальцы легли мне на шею, большой палец мягко очертил контур моей челюсти, заставляя меня поднять голову.
- Ты не спишь, Борсо, - тихо, почти шепотом произнес он. Его глубокий баритон в ночной тишине отозвался дрожью где-то внизу моего живота.
- Здесь слишком душно, Маттео, - я прижалась щекой к его ладони, закрывая глаза. - Мне кажется, стены этого дома давят на меня. С каждым днем они становятся всё ближе.
Маттео наклонился, и его губы коснулись моего лба - нежно, успокаивающе, но в этой нежности я отчетливо чувствовала ту самую сдерживаемую, хищную силу, которая пугала и манила меня одновременно.
- Стены не изменятся, Амелия. Изменяемся мы, - он подхватил меня под бедра, легко снимая с подоконника, и перенес на кровать.