2.3 Глава

От меланхоличных мыслей отвлёк глухой стук — короткий, тяжёлый, будто уронили какую-то железяку. Где-то совсем рядом, в доме. Мы замерли и напряжённо переглянулись.

— Слышал?

— Да, — кивнул Ноа.

Я вслушалась, стараясь поймать хоть намёк: шаг, шорох, дыхание. Однако в заброшке вновь воцарилась мёртвая тишина. Ни звука.

— Ветер? — хмуро спросила.

— Сомневаюсь, — ответил он.

И вправду. Это здание выглядело намного крепче остальных: стены ещё держали форму, окна — хоть и без стёкол, но рамы не рассыпались, крыша не провалилась. Ветер в таких местах гулял, но не так, чтобы ронять вещи с грохотом. Да и день был спокойный — ни шторма, ни сильных порывов.

Беглый взгляд выцепил в этом полумраке ржавую лопату, одиноко стоящую в соседнем углу. Я машинально взяла её в руки: тяжёлая, холодная, с зазубринами по кромке.

— Жди здесь, — тихо бросила Ноа.

Но мальчишка внезапно вцепился в мою тёмно-зелёную ветровку.

— Я с тобой.

Мой недоумённый взгляд встретился с его настойчивым. Мы схлестнулись, будто в невидимой схватке.

— Нет, — отрицательно помотала головой. — Опасно. Стой тут.

Сделала шаг — и чуть не споткнулась об свою же ногу. Ноа всё ещё мёртвой хваткой держал меня за края куртки. Не согласный с моим решением, он холодно повторил, только уже с нажимом:

— Я иду с тобой.

На такую сцену я едва не закатила глаза. А ведь буквально пару минут назад он был таким душкой.

— Ладно, — с трудом согласилась, поморщившись.

Сейчас спорить — значит шуметь.

— Только в случае чего сразу беги. Договорились?

Он кивнул — быстро, будто для справки.

Мы двинулись между нагруженных друг на друга ящиков. Я ступала так, чтобы не задеть ногой железный лом или рассыпанную на полу фурнитуру. Здесь легко выдать себя: одно неверное движение — и начнётся концерт из звяканья, грохота и эха под высоким потолком.

Слева — бочки, справа — стеллаж с банками краски и канистрами. Запах стоял тяжёлый: масло, ржавчина, старая резина, пыль. В такой вони даже кровь не сразу учуешь — и это было плохо.

Само помещение было довольно открытое, отчасти двухэтажное. Сверху лежало уже давно сгнившее сено — никак не спрятаться, даже если постараться. Это и напрягало. Я не знала, откуда могла исходить опасность.

Медленно, но верно мы дошли до старого верстака, на котором валялись сломанные инструменты — гаечные ключи, молотки, даже ржавый топор.

— Вот свезло, — прошептала я, отвлекшись буквально на пару секунд.