Завтрак

Зухра не спеша, плавными и размеренными движениями готовила завтрак, стараясь через простые действия вернуть себе ускользающее ощущение домашнего уюта. Вскоре на кухне уже стояла тарелка со свежеиспеченными, аппетитными вафлями из ярко-зелёного шпинатного теста, а по всему первому этажу разлился плотный, бодрящий аромат свежесваренного кофе. Сев за стол, она первым же делом набрала по видеосвязи Малику - девушка так привыкла к их утренним девичьим посиделкам, что просто физически не могла кушать в одиночестве в этом огромном, чужом доме. С экрана телефона ей тут же тепло улыбнулась Малика, но не успели они перекинуться и парой слов, как в кадр один за другим начали бесцеремонно влезать заспанные, но уже весёлые братья, соскучившиеся по сестре.- О, Зухрик! Доброе утро! - первым подал голос Михмед, заглядывая в камеру. - Слушай, я уже безумно скучаю по твоим фирменным шпинатным вафлям, дома без тебя вообще есть нечего!Зухра грустно улыбнулась и повернула камеру телефона, с гордостью демонстрируя свой идеальный завтрак.- Ничего себе! - удивленно присвистнул Тимур, отбирая у Михмеда телефон. - Я не понял, а почему ты так рано встала? На часах ведь только девять утра! Ты же у нас раньше двенадцати дня с кровати не сползала, что за семейная дисциплина началась?Зухра на секунду замялась, вспоминая утренний кошмар с орущим над ухом Алимом, но быстро взяла себя в руки и перевела взгляд на Ислама, который как раз подошел к остальным братьям.- Ислам, сделай мне одолжение, - ровным, спокойным голосом произнесла она, отпивая глоток горячего кофе. - Найди в интернете и закажи мне точно такую же итальянскую вазу, какая стояла у меня в спальне на комоде. Наша старая... скажем так, случайно разбилась вдребезги.Братья на экране затихли, мгновенно уловив в её тоне опасные нотки, а Ислам понимающе прищурился, сообразив, куда именно пошла пуля из возвращенного им вчера пистолета. Зухра же, заметив краем глаза вошедшего на кухню хмурого, притихшего после выстрела Алима, посмотрела прямо в камеру и громко, отчётливо добавила:- И передай всем, братик... Если хоть один человек в этом мире ещё раз посмеет поднять на меня свой голос, я больше не буду целиться в неодушевленные предметы. Я его просто пристрелю. Прямо на месте.На том конце провода парни понимающе заулыбались, оценив фирменный отцовский характер сестры, и лишь Малика тревожно всматривалась в экран, замечая за этой напускной жесткостью глубокую, затаенную боль.