Глава 40
5 сентября 2012
Я не рассказывала Нейту, что случилось дома. Не говорила про мать.
Боялась, что он начнёт жалеть меня. Или хуже — посмотрит иначе. Мне не нужна была его жалость. Мне нужен был он. Настоящий. Рядом. Без тяжести моих проблем на его плечах.
Поэтому я придумала другой разговор.
Сказала, что хочу работать. Что нужны деньги. Что больше не могу сидеть у мамы на шее — такую причину он мог понять.
Нейт отговаривал. Долго. Хмурился, смотрел в сторону, сжимал челюсть.
— Зачем тебе это? — спросил он. — Ты же учишься. Гимназия, экзамены, поступление. Тебе проблем хватает и без работы.
— Я справлюсь, — сказала я.
— Я могу помочь.
— Нейт, — я взяла его за руку. Посмотрела в глаза. — Я не хочу твоих денег. Я хочу сама.
Он молчал. Долго. Потом спросил:
— Что ты вообще умеешь?
— Ничего, — ответила я честно. — Но научусь.
Он покачал головой. Вздохнул. Потом сдался — как сдавался всегда, когда я смотрела на него так.
— Ладно, — сказал он. — Поговорю с Барни. Он ищет кого-то на подработку. Но не ной потом, что устала.
— Не буду, — улыбнулась я.
— И не говори, что я тебя не предупреждал.
— Не скажу.
Сегодня он вёл меня на собеседование.
Мы вошли в клуб. Нейт держал меня за руку.
Я волновалась так, что ладони вспотели. В горле пересохло. Сердце билось где-то в районе ключиц. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои — крепко, уверенно, будто он хотел передать мне часть своего спокойствия.
— Не переживай так, — тихо сказал он. — Я с тобой. Я рядом.
Голос спокойный, ровный. Он не отпускал мою руку. Вёл меня по коридору, как ребёнка, который боится темноты. Может, так и было.
Сейчас я шла на собеседование. Взрослое слово. Оно не вязалось со мной — с моими кедами, с дешёвой помадой, со страхом, который я прятала за прямой спиной.
Мы свернули в коридор. Подошли к кабинету администрации. Нейт пропустил меня вперёд.
Я вошла.
Кабинет не сочетался с клубом. Вообще никак.
Полки с книгами — от пола до потолка, старые корешки, потрёпанные временем. Письменный стол из тёмного дерева, массивный, как гроб. Два кожаных кресла. И в углу — барная стойка. Как будто кто-то решил, что офис без выпивки — не офис.
За столом сидел Барни.
Он встал, когда мы вошли. Я увидела его ковбойские ботинки — тёмно-коричневые, с узорами, дорогие. Джинсы, ремень с огромной пряжкой. Рубашка в клетку, поверх — кожаная куртка. На шее — шнурок с каким-то зубом. Медвежьим? Волчьим?
Глаза серые, цепкие, но тёплые. Как у человека, который много видел, но не разучился улыбаться.