Глава 37
2 СЕНТЯБРЯ 2012
Я зашла. Внутри было полутемно. Над зеркалом горела маленькая лампа — тусклый жёлтый свет, который не резал глаза, а прятал тени. Пахло мылом и духами тёти Эвы — чем-то цветочным, сладковатым. Слишком сладким.
Я посмотрела на себя в зеркало. Волосы растрепались, тушь немного потекла, щёки горели. В этом приглушённом свете моё лицо казалось чужим.
Я успела подумать: «Что я делаю?» — но ответа не нашла.
Он зашёл следом.
Закрыл дверь.
Щелчок замка прозвучал громко, отрезая нас от остального мира. Стало тихо. Только наши дыхания — его и моё — и звук капель из крана, который я забыла закрыть.
Он стоял у двери. Я стояла у раковины. Зеркало отражало нас обоих — его широкие плечи, мои дрожащие руки. Он смотрел на меня. Я смотрела на него через стекло.
— Молли, — сказал он.
Я не ответила.
— Повернись ко мне, — тихо сказал он.
Я не двинулась.
— Молли, прошу тебя, повернись.
Я повернулась. И сразу пожалела. Потому что увидела его глаза — те самые, от которых внутри всё переворачивается. В этом полумраке, под жёлтым светом лампы, они казались бездонными. Тени под глазами — он не спал. Наверное, всё это время.
Сердце забилось где-то в горле. Мне казалось, в тишине он тоже слышит этот стук.
Он шагнул ближе. Ещё шаг. Между нами не осталось воздуха. Я чувствовала его запах.
Его рука легла на мою шею — медленно, как будто он боялся спугнуть. Пальцы скользнули по коже, нащупали пульс. Он почувствовал, как часто он бьётся. Я знала. Потому что его пальцы замерли на секунду, и он закрыл глаза.
— Я скучал, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, как я скучал.
— Представляю, — ответила я. — Так же, как и я.
Он открыл глаза. В них было что-то новое — не боль, не страх, а что-то жадное, голодное. Он смотрел на меня так, будто хотел запомнить каждый миллиметр. Его взгляд скользил по моим губам, по шее, по ключицам, ниже. Я чувствовала этот взгляд на своей коже — горячий, почти осязаемый.
А потом он поцеловал меня.
Не сразу. Сначала — просто коснулся губами уголка губ, замер, будто проверял, не оттолкну ли я. Я не оттолкнула. Я замерла. Мои губы дрожали — я не могла это контролировать.
И тогда он углубил поцелуй — жадно, страстно, как будто все эти дни, что мы не были близки, копили внутри него огонь, и теперь он вырывался наружу. Его язык скользнул в мой рот — горячий, властный, настойчивый. Он обводил мой язык, заставлял меня выгибаться навстречу.