Теневой Художник

Токио никогда не спит — он лишь меняет маски.
Сая Миура стояла у окна своей крохотной квартиры в Накано, наблюдая, как город переходит от дневной суеты к ночному мерцанию. Неоновые вывески оживали одна за другой, превращая улицы в реку огней — синих, красных, ядовито-зелёных. Где-то внизу смеялась пьяная компания, выходя из караоке-бара. Где-то дальше завывала сирена.
Она провела ладонью по запотевшему стеклу, оставляя прозрачную полосу. Двадцать шесть лет, три года в полиции, и вот — сегодня её первый день в отделе по расследованию убийств. Столичное управление полиции, здание в Касумигасеки, где работают лучшие. Где работал её отец, до того как пуля оборвала его жизнь двенадцать лет назад.
Сая отвернулась от окна и посмотрела на фотографию в рамке на полке. Отец в форме, она — четырнадцатилетняя, неловкая, с косичками. Его рука на её плече. Последний совместный снимок.
— Я справлюсь, папа, — прошептала она в пустоту комнаты.
Телефон вибрировал на столе. Сообщение от начальника отдела, инспектора Танаки: "Миура, завтра 08:00. Не опаздывай. Твой напарник — детектив Кимура. Он строгий, но лучший. Учись."
Кимура. Елшад Кимура. Сая слышала о нём — легенда отдела, десять лет стажа, раскрываемость дел под девяносто процентов. Говорили, у него интуиция как у призрака: он чувствует преступников, словно читает их мысли. Говорили также, что он одиночка, холодный, немногословный. Работал с напарниками, но никто не задерживался рядом с ним дольше года.
Сая выдохнула. Она не искала лёгких путей. Она искала ответов — на вопросы, которые не давали ей спать с четырнадцати лет.
Утро встретило её серым небом и моросящим дождём — типичный токийский январь. Сая вышла из метро на станции Касумигасеки ровно в семь сорок пять, держа в руке термос с кофе и папку с документами. Здание Столичного управления возвышалось перед ней — бетонный монолит, лишённый какой-либо эстетики, но внушающий уважение своей массивностью.
Внутри пахло старым линолеумом, табаком и чем-то ещё — страхом? отчаянием? — запахом, который въедается в стены полицейских участков по всему миру. Сая поднялась на четвёртый этаж, где находился отдел убийств. Открытое пространство, столы, заваленные папками, доски с фотографиями жертв и подозреваемых, шум телефонов и принтеров.
— Миура? — Инспектор Танака, пятидесяти с чем-то лет, с седеющими висками и усталыми глазами, махнул ей рукой от своего кабинета. — Заходи.
Она вошла, выпрямив спину. Танака оценивающе посмотрел на неё.
— Твой отец был хорошим человеком. Надеюсь, ты унаследовала его чутьё, а не только упрямство.
— Постараюсь, сэр.
— Кимура уже здесь. Он на месте преступления — новое тело. — Танака протянул ей адрес на листке бумаги. — Парк Уэно, южная сторона, у пруда Синобадзу. Поезжай туда. Это твоё первое дело.
Сая взяла листок, сердце забилось чаще. Новое тело. Убийство.
— Что известно?
— Молодая женщина, двадцать три года. Обнаружена рано утром уборщиком парка. — Танака помолчал. — Узоры на теле. Как и в трёх предыдущих случаях.
Сая похолодела. Она читала отчёты — серийный убийца, которого пресса окрестила "Теневым Художником". Четыре жертвы за полгода, все молодые женщины, все с порезами, имитирующими традиционные татуировки. Ни одной зацепки.
— Кимура работает над этим делом?
— Уже восемь месяцев. Без результата. — Танака вздохнул. — Может, свежий взгляд поможет. Иди.
Парк Уэно был оцеплен жёлтой лентой. Дождь усилился, превращая дорожки в грязные ручьи. Сая показала удостоверение патрульному и прошла к пруду Синобадзу. Группа криминалистов в белых комбинезонах склонилась над чем-то у воды. Вспышки камер. Приглушённые голоса.
И он.
Елшад Кимура стоял чуть в стороне, спиной к ней, в тёмно-сером плаще, руки в карманах. Высокий, широкоплечий, тёмные волосы влажные от дождя. Он смотрел на пруд, словно искал там ответы, которых не было на берегу.
Сая подошла ближе, стараясь не шуметь. Когда она оказалась в паре метров от него, он заговорил, не оборачиваясь:
— Миура Сая. Двадцать шесть лет. Три года в патруле, переведена в отдел убийств сегодня. Отец — детектив Миура Кэндзи, погиб при исполнении в 2014-м. Мать — домохозяйка, умерла от рака в 2018-м. Живёшь одна. Холост. — Он повернулся, и Сая впервые увидела его лицо.
Резкие черты, скулы, тёмные глаза — почти чёрные, пронзительные. Лицо, которое могло бы быть красивым, если бы не выражение абсолютной отстранённости. Он был примерно на десять лет старше её, тридцать шесть или семь. Шрам тонкой линией пересекал его левую бровь.
— Вы... читали моё досье? — спросила Сая, стараясь не показать удивления.
— Я читаю досье всех, с кем работаю. — Его голос был низким, спокойным, лишённым эмоций. — Добро пожаловать в ад, детектив Миура. Надеюсь, у вас крепкий желудок.
Он кивнул в сторону тела.
Сая подошла, заставляя себя дышать ровно. Она видела трупы — в патруле это неизбежно. Но это было... другое.
Молодая женщина лежала на спине у кромки воды, руки раскинуты в стороны, словно в мольбе. Глаза открыты, смотрят в серое небо. Кожа бледная, почти восковая. И узоры — порезы, тонкие, точные, покрывающие её руки, плечи, грудь. Имитация хоризуми — традиционных японских татуировок, но не чернилами. Кровью.
Волны. Хризантемы. Драконы.
— Время смерти? — Сая услышала свой голос как будто со стороны.
— Предварительно — между полуночью и тремя утра, — ответил криминалист, не поднимая головы. — Экспертиза подтвердит точнее.
— Такая же, как остальные? — спросила она Кимуру.
Он кивнул.
— Жертва номер четыре. Возраст — двадцать два — двадцать семь лет. Узоры иро, нанесённые post mortem. Смерть от удушения, следы борьбы минимальны — вероятно, была усыплена или оглушена перед убийством. Тело оставлено в публичном месте, но скрытом — парк, храм, заброшенное здание. Всегда под открытым небом или у воды.
Сая присела рядом с телом, разглядывая порезы. Точность. Почти художественная.
— Он хочет, чтобы их нашли, — прошептала она. — Это не просто убийство. Это... демонстрация.
— Верно. — Кимура подошёл ближе, его тень накрыла труп. — Он создаёт. Но что? Искусство? Послание? Жертву как символ?
— А личность жертвы? Что мы о ней знаем?
— Имя — Акияма Рин. Двадцать три года. Работала барменом в Синдзюку. Жила одна. Последний раз видели вчера вечером, когда она закрывала бар около полуночи. — Кимура достал телефон, показал фотографию улыбающейся девушки с короткими волосами. — Никаких врагов, никаких долгов. Тихая жизнь.
Сая посмотрела на лицо Рин — на фото и на трупе. Контраст был ужасающим.
— Связь между жертвами?
— Нет очевидной. Разные профессии, разные районы, разное социальное положение. Единственное общее — возраст, пол и... — Кимура замолчал.
— И?
— Все они были красивы. По-своему. — Его голос стал тише, почти задумчивым. — Он выбирает красоту.
Сая посмотрела на него. В этот момент что-то промелькнуло в его глазах — боль? печаль? — но исчезло так быстро, что она решила, будто ей показалось.
— Что дальше?
— Дальше мы идём в бар, где она работала. Опрашиваем коллег, смотрим камеры наблюдения. Рутина. — Кимура отвернулся от тела. — Добро пожаловать в расследование, детектив Миура. Здесь девяносто процентов — скучная работа, и десять — кошмары.
Он пошёл к выходу из парка, и Сая поспешила за ним, бросив последний взгляд на Акияму Рин.
Мы найдём того, кто это сделал, — поклялась она мысленно. Обещаю.
Они ехали в машине Кимуры — чёрная Toyota Crown, салон безупречно чистый, пахнущий кожей и лёгким ароматом сандала. Дождь барабанил по крыше. Кимура вёл молча, взгляд на дороге, лицо непроницаемое.
Сая решила нарушить тишину:
— Вы давно работаете над этим делом?
— Восемь месяцев. С первой жертвы.
— И ни одной зацепки?
— Никаких ДНК, никаких отпечатков, никаких свидетелей. Он осторожен. Профессионал или очень умён. — Кимура переключил передачу. — Или оба варианта.
— Профайлеры что-то предложили?
— Мужчина, вероятно тридцать — сорок пять лет. Образован, возможно художественное образование или знание японской культуры. Одиночка. Возможны психические расстройства — обсессивно-компульсивное поведение, нарциссизм. — Он усмехнулся без юмора. — Стандартный профиль, который подходит под тысячи людей в Токио.
Сая кивнула.
— А вы? Что вы думаете?
Кимура молчал так долго, что она решила, будто он не ответит. Но потом он заговорил:
— Я думаю, он страдает. Каждое убийство — попытка заглушить боль. Узоры — не просто украшение. Это ритуал. Он пытается создать что-то вечное из того, что разрушается. — Пауза. — Красота и смерть. Ваби-саби.
Сая вздрогнула. Философия ваби-саби — эстетика несовершенства, принятие непостоянства. Как это связано с убийствами?
— Вы считаете, он философ?
— Я считаю, он сломлен. И ищет смысл там, где его нет.
Машина остановилась у бара "Лунный Кот" в Синдзюку — неприметное заведение, зажатое между магазином электроники и рестораном рамэна. Неоновая вывеска едва светилась в сером дне.
Они вышли. Кимура закрыл машину и посмотрел на Саю.
— Слушай больше, чем говоришь. Наблюдай за реакциями. Люди лгут словами, но тела говорят правду. — Он направился к входу. — И, Миура?
— Да?
— Не жалей их слишком сильно. Сочувствие — твой инструмент, но оно может стать твоей слабостью.
Сая нахмурилась, но ничего не сказала. Она последовала за ним в бар.
Внутри бара было темно даже днём. Тяжёлые шторы на окнах, приглушённый свет ламп за стойкой, запах пива и чего-то сладкого — сиропа для коктейлей. За барной стойкой вытирал бокалы мужчина лет сорока, с залысинами и усталым лицом. Он поднял глаза, когда они вошли, и Сая заметила, как его лицо побледнело.
— Полиция? — спросил он, хотя по их виду это было очевидно.
Кимура достал удостоверение, показал молча. Мужчина кивнул, опустил бокал.
— Вы слышали о Рин, — продолжил Кимура. Это не было вопросом.
— Да. Звонили из участка час назад. — Голос мужчины дрогнул. — Я... я не могу поверить. Она была здесь вчера. Как обычно.
— Вы её работодатель?
— Да. Сато Кендзи. Я владею этим баром десять лет. Рин работала у меня два года. — Он провёл рукой по лицу. — Хорошая девочка. Никогда не опаздывала, никаких проблем с клиентами.
Сая подошла ближе, достала блокнот.
— Господин Сато, расскажите о вчерашнем вечере. Как она себя вела? Были ли необычные посетители?
Сато задумался.
— Обычная смена. Пятница, народу было много. Рин работала с шести вечера до полуночи. Мы закрылись, она помогла мне убрать, потом ушла. Около половины первого.
— Одна?
— Да. Она всегда уходила одна. Жила недалеко, минут пятнадцать пешком.
— Камеры наблюдения? — спросил Кимура, оглядывая бар.
— Есть одна, у входа. Запись хранится неделю. Можете забрать.
— Мы заберём. — Кимура обошёл стойку, приблизился к Сато. — Были ли у Рин поклонники? Кто-то, кто проявлял излишний интерес?
Сато нахмурился.
— Она была красивая. Конечно, клиенты иногда флиртовали. Но ничего серьёзного. Рин умела держать дистанцию.
— Кто-то конкретный? Имена?
— Был один парень. Приходил раза три в прошлом месяце. Всегда садился за стойку, заказывал виски, смотрел на неё. Не разговаривал много, но... я видел, как он смотрел. — Сато поёжился. — Жутковато.
Сая почувствовала, как учащается пульс.
— Описание?
— Тридцать с чем-то. Может, сорок. Азиат, среднего роста, худощавый. Тёмная одежда, всегда в капюшоне. Лицо плохо видел.
— Он появлялся недавно?
— Нет. Последний раз — недели три назад.
Кимура и Сая обменялись взглядами. Это могло быть что-то.
— Камеры его зафиксировали? — спросил Кимура.
— Возможно. Проверьте запись за прошлый месяц.
— Мы проверим. — Кимура повернулся к выходу, но Сая остановила его:
— Ещё вопрос. У Рин были друзья? Коллеги, с которыми она общалась?
Сато кивнул.
— Ханако. Другая бармен. Они работали в разные смены, но иногда виделись. Ханако сегодня выходная, но могу дать её номер.
— Дайте.
Сато продиктовал номер, Сая записала. Они забрали флешку с записями камер и вышли из бара.
На улице дождь превратился в морось. Кимура закурил — Сая удивилась, она не представляла его курящим. Он затянулся, выдохнул дым в серое небо.
— Парень в капюшоне, — сказала Сая. — Это может быть он.
— Может. А может, обычный сталкер, не связанный с убийством. — Кимура стряхнул пепел. — Мы проверим записи, найдём его, если он там есть. Но не надейся слишком сильно. Этот убийца слишком осторожен, чтобы засветиться на камере.
— Но всё же стоит проверить.
— Конечно. — Он докурил, затушил сигарету об урну. — Позвони Ханако. Назначь встречу. Поговори с ней о Рин — друзья знают больше, чем работодатели.
Сая кивнула, достала телефон.
Кимура вдруг посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то тёплое — на долю секунды.
— И, Миура... — Он помолчал. — Можешь звать меня Елшадом. По имени. Если мы работаем вместе, формальности излишни.
Сая моргнула, удивлённая. Она ожидала чего угодно, но не этого.
— Хорошо. Елшад. — Она попробовала имя на вкус. Необычное, не типично японское. — А ты можешь звать меня Сая.
Он кивнул, почти незаметно улыбнувшись — или ей показалось?
— Сая. Хорошо. — Он направился к машине. — Теперь звони.
Ханако согласилась встретиться через час в кафе в Харадзюку. Сая и Елшад поехали туда, по дороге прослушивая записи с камер бара на ноутбуке в машине. Сая перематывала файлы, замедляя кадры с посетителями.
— Вот он, — сказала она, останавливая запись.
Парень в тёмном капюшоне сидел за стойкой, лицо скрыто тенью. Он смотрел на Рин, которая смеялась с другим клиентом. Взгляд парня был неподвижен, почти гипнотичен.
— Дата? — спросил Елшад, не отрывая глаз от дороги.
— Двадцать четвёртое декабря. Три недели назад.
— Попробуй усилить изображение. Лицо.
Сая увеличила кадр, но разрешение камеры было низким. Лицо оставалось размытым, черты неразличимы.
— Ничего. Слишком тёмно.
— Отправь запись в техотдел. Пусть попробуют восстановить. — Елшад припарковался у кафе. — А пока послушаем, что скажет Ханако.
Кафе "Радуга" было полной противоположностью мрачному бару — яркие стены, расписанные граффити, поп-музыка, запах свежей выпечки. За столиком у окна сидела девушка лет двадцати пяти, с розовыми волосами и пирсингом в носу. Она нервно теребила чашку кофе.
— Ханако? — Сая подошла первой, показала удостоверение. — Детектив Миура. Это детектив Кимура.
Ханако кивнула, глаза покраснели — она плакала.
— Я... я не могу поверить. Рин... она была моей лучшей подругой. — Голос девушки сорвался.
Сая села рядом, Елшад остался стоять, прислонившись к стене.
— Нам очень жаль, — сказала Сая мягко. — Мы понимаем, как это тяжело. Но нам нужна твоя помощь, чтобы найти того, кто это сделал.
Ханако кивнула, вытерла глаза.
— Что вы хотите знать?
— Расскажи о Рин. Как она жила? Были ли у неё проблемы, враги, парни?
— Рин была... тихой. Хорошей. Она любила свою работу, любила людей. Парня у неё не было — она говорила, что пока не время. Врагов? — Ханако покачала головой. — Никого. Все её любили.
— А странные знакомства? Кто-то, кто её пугал?
Ханако задумалась.
— Был один случай. Месяц назад. Она сказала, что какой-то парень следил за ней после работы. Один раз. Она испугалась, побежала, и он отстал. Но больше она его не видела.
Елшад выпрямился.
— Описание?
— Она сказала — в капюшоне, не видела лица. Среднего роста.
Сая и Елшад снова переглянулись.
— Она заявляла в полицию?
— Нет. Сказала, что это, наверное, случайность. Не хотела раздувать. — Ханако всхлипнула. — Я говорила ей, чтобы заявила, но она отмахнулась.
Сая положила руку на плечо девушки.
— Ты не виновата. Никто не виноват, кроме того, кто это сделал.
Ханако кивнула, но слёзы текли снова.
— Она была так близка к свадьбе своей сестры. Через месяц. Она так ждала...
Сая почувствовала комок в горле. Жизнь, оборванная на пороге счастья.
Елшад подошёл к столику, достал визитку, положил перед Ханако.
— Если вспомнишь что-то ещё — звони. Любую деталь, любое имя. — Его голос был мягче, чем обычно. — Мы найдём его.
Ханако взяла визитку, сжала в руке.
— Обещайте.
— Обещаем, — сказала Сая.
Они вышли из кафе, когда уже темнело. Город снова загорался огнями, но сейчас они казались Сае холодными, чужими.
— Парень в капюшоне — наш главный подозреваемый, — сказала она, садясь в машину.
— Возможно. — Елшад завёл двигатель. — Но не забывай: Теневой Художник убил четырёх женщин за восемь месяцев. Это не импульсивный сталкер. Это кто-то, кто планирует, выбирает, готовится. Если это он, то он следил не только за Рин.
— Значит, нужно проверить других жертв. Были ли у них похожие случаи?
— Уже проверял. Ничего подобного в отчётах. — Елшад повернул на шоссе. — Но возможно, они не рассказывали, как и Рин.
Сая откинулась на сиденье, закрыла глаза. Первый день, а она уже чувствовала себя вымотанной. Не физически — эмоционально. Лицо Рин на фото. Лицо Рин на земле у пруда.
— Как ты это делаешь? — спросила она тихо.
— Что?
— Не сходишь с ума. Видишь это каждый день и не... не ломаешься.
Елшад молчал долго. Сая открыла глаза, посмотрела на него. Его лицо было освещено проезжающими мимо фонарями — свет, тень, свет, тень.
— Кто сказал, что я не ломаюсь? — Он усмехнулся без радости. — Я просто научился склеивать осколки быстрее, чем они разлетаются.
Сая не знала, что ответить. Она смотрела на него, и впервые подумала: Кто ты, Елшад Кимура? Что скрывается за этой стеной холода?
Машина остановилась у её дома в Накано.
— Отдохни, — сказал Елшад. — Завтра будет долгий день. Мы поедем к семье Рин, потом в техотдел — проверим, смогли ли они восстановить лицо с записи.
Сая кивнула, вышла из машины. Обернулась.
— Елшад?
— Да?
— Спасибо. За сегодня. За... терпение с новичком.
Он посмотрел на неё, и снова это мимолётное тепло в глазах.
— Ты неплохо справляешься, Сая. Твой отец гордился бы.
Сая почувствовала, как сжимается сердце. Она кивнула, не доверяя голосу, и пошла к подъезду.
Елшад смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась. Потом завёл машину и уехал в ночь.
Дома Сая не могла уснуть. Она лежала в темноте, слушая шум города за окном, и в голове прокручивались образы дня. Рин. Узоры на её коже. Парень в капюшоне. Елшад и его слова: "Я просто научился склеивать осколки быстрее".
Она встала, подошла к окну. Где-то там, в этом огромном городе, был убийца. Может, он спал. А может, планировал следующую жертву.
Мы остановим тебя, — подумала Сая. — Кто бы ты ни был.
Она не знала тогда, насколько близко к истине находится ответ. И насколько далеко придётся зайти, чтобы его найти.
Утро началось с звонка. Сая открыла глаза, нащупала телефон на тумбочке. Шесть утра. На экране — Елшад.
— Да? — её голос был хриплым от сна.
— Техотдел прислал результаты. Им удалось частично восстановить лицо с записи. — Голос Елшада звучал бодро, словно он не спал вовсе. — Встречаемся в участке через час.
— Хорошо. Буду.
Она бросила телефон на кровать, потянулась. Тело ныло — напряжение вчерашнего дня засело в мышцах. Душ, кофе, форма. Ещё один день в погоне за тенью.
В участке было непривычно тихо для утра вторника. Сая прошла к своему столу — пока ещё почти пустому, только компьютер и лампа. Елшад уже сидел за соседним, уткнувшись в монитор.
— Смотри, — он повернул экран к ней.
Изображение было зернистым, но лучше, чем вчера. Лицо мужчины в капюшоне — узкое, азиатские черты, тонкие губы, глаза скрыты тенью, но видны скулы и подбородок. Возраст — тридцать пять — сорок пять.
— Можем запустить через базу данных? — спросила Сая.
— Уже запустил. Ждём совпадений. — Елшад откинулся на спинку стула. — Но честно говоря, сомневаюсь. Если это наш убийца, он не из тех, кто светится в полицейских архивах.
— Почему ты так уверен?
— Потому что он слишком осторожен. Восемь месяцев, четыре убийства — ни одной зацепки. Это не дилетант. — Елшад потер переносицу. — Это кто-то, кто знает, как работает полиция.
Сая похолодела.
— Ты думаешь, это может быть кто-то из правоохранительных органов?
— Может быть кто угодно. Бывший полицейский, криминалист, даже юрист. Или просто умный человек, который изучил методы. — Он встал. — Но пока это только теория. Сегодня едем к семье Рин. Потом — к предыдущим жертвам, проверим, были ли похожие случаи слежки.
Сая кивнула, взяла куртку.
— Готова.
Семья Акиямы жила в тихом районе на окраине Токио — небольшой дом с садиком, где росли камелии. Дверь им открыла женщина лет пятидесяти, с опухшими от слёз глазами. Мать Рин.
— Госпожа Акияма? — Сая показала удостоверение. — Детектив Миура. Это детектив Кимура. Нам очень жаль вашу потерю.
Женщина кивнула, молча пропустила их в дом.
Внутри пахло благовониями — небольшой алтарь в углу гостиной, фотография Рин в рамке, окружённая цветами и свечами. Сая почувствовала, как сжимается горло.
— Присаживайтесь, — тихо сказала госпожа Акияма, указывая на диван.
Они сели. Елшад достал блокнот, но не раскрывал его — просто держал в руках, словно для поддержки.
— Мы знаем, как это тяжело, — начала Сая. — Но нам нужно задать несколько вопросов. Это поможет найти того, кто это сделал.
— Спрашивайте, — женщина вытерла глаза платком.
— Рин рассказывала вам о каких-то странных людях в её жизни? Кто-то, кто её беспокоил?
Госпожа Акияма покачала головой.
— Рин была скрытной. Не хотела нас волновать. Но... — она помолчала. — Месяц назад она приехала к нам на выходные. Казалась напряжённой. Я спросила, что случилось, она сказала, что просто устала на работе. Но я видела — она боялась.
— Боялась? — Елшад наклонился вперёд. — Она говорила, чего?
— Нет. Я не настаивала. Теперь жалею... — Женщина всхлипнула.
Сая протянула ей салфетку.
— Вы не виноваты. Никто не мог знать.
— Она говорила что-то о работе? Может, о клиентах бара? — спросил Елшад.
— Нет. Только сказала, что какой-то человек ведёт себя странно. Смотрит на неё. Но больше ничего не уточняла.
Сая записала это в блокнот.
— У Рин были личные вещи? Дневник, телефон?
— Телефон забрала полиция. Дневника у неё не было. Но есть её комната — она иногда ночевала здесь. Можете посмотреть.
Госпожа Акияма провела их на второй этаж, в маленькую комнату с окном в сад. Кровать, шкаф, письменный стол. Всё аккуратно, почти стерильно.
— Мы оставим всё, как было, — пообещал Елшад.
Женщина кивнула и вышла, оставив их одних.
Сая открыла шкаф — одежда, книги, коробки с косметикой. Ничего необычного. Елшад осматривал стол — ящики, бумаги.
— Сая, смотри.
Он протянул ей лист бумаги — рисунок. Карандашный набросок женского лица, очень детальный. Подпись внизу: "Для Рин, с восхищением".
— Кто это нарисовал? — спросила Сая.
— Не знаю. Но стиль... профессиональный. Художник. — Елшад перевернул лист — на обороте ничего.
— Это может быть связано?
— Возможно. Забираем с собой. — Он аккуратно положил рисунок в папку.
Они продолжили осмотр, но больше ничего не нашли. Спустившись вниз, Елшад спросил у госпожи Акиямы:
— Вы знаете, кто мог нарисовать это? — Он показал набросок.
Женщина взяла лист, нахмурилась.
— Не знаю. Рин никогда не упоминала художников среди знакомых.
— Можем мы забрать это? Вернём позже.
— Конечно.
Они попрощались и вышли из дома. На улице Сая глубоко вдохнула — воздух казался свежим после удушающей атмосферы горя внутри.
— Художник, — пробормотала она. — Теневой Художник.
— Совпадение? — Елшад посмотрел на рисунок в папке. — Или он дарил это своим жертвам? Знак внимания перед убийством?
— Нужно проверить других жертв. У них были похожие рисунки?
— Сейчас узнаем.
Они провели остаток дня, объезжая семьи предыдущих трёх жертв. Первая — Танака Юки, двадцать пять лет, учительница. Вторая — Ямамото Кейко, двадцать семь лет, медсестра. Третья — Сузуки Аяно, двадцать два года, студентка.
У каждой семьи Сая и Елшад задавали одни и те же вопросы. И у каждой находили одно и то же — карандашный рисунок, портрет жертвы, с той же подписью: "С восхищением".
К вечеру они сидели в участке, разложив все четыре рисунка на столе. Один стиль. Одна рука.
— Он дарил им это перед убийством, — сказала Сая, глядя на портреты. — Знакомился, очаровывал, дарил рисунок. А потом...
— А потом убивал. — Елшад потер виски. — Классическая схема. Завоевать доверие, сблизиться, ударить.
— Но почему семьи не упомянули об этом раньше?
— Потому что никто не спрашивал конкретно о рисунках. Для них это были просто подарки от поклонников. Ничего необычного. — Елшад взял один из рисунков, поднёс к свету. — Но теперь мы знаем: он художник. Настоящий. Профессиональный.
— Можем проверить художественные школы, галереи? Найти, кто рисует в таком стиле?
— Можем. Но в Токио сотни художников. Это займёт время. — Елшад положил рисунок обратно. — Нам нужно что-то ещё. Связь.
Сая задумалась. Четыре женщины. Разные профессии, разные районы. Но все получили рисунки. Все были убиты в похожей манере.
— Где он их находил? — прошептала она. — Как выбирал?
— Это ключевой вопрос. — Елшад встал, подошёл к доске, где висели фотографии жертв. — Юки — учительница, работала в школе в Тайто. Кейко — медсестра, больница в Синагаве. Аяно — студентка, университет в Мегуро. Рин — бармен в Синдзюку. — Он провёл пальцем по карте Токио на доске. — Никаких пересечений по месту работы или учёбы.
— А досуг? Хобби?
— Проверяли. Ничего общего. Юки занималась йогой. Кейко — волонтёрство в приюте. Аяно — музыка, играла на скрипке. Рин — танцы, иногда ходила в клубы.
Сая нахмурилась. Должна быть связь. Всегда есть.
— А социальные сети?
— Проверяли. Разные платформы, разные круги общения. Ни одного общего подписчика.
— Значит, он находил их в реальной жизни. Видел, выбирал, начинал следить.
— Вероятно. — Елшад вернулся к столу, сел напротив Саи. — Но как он к ним подходил? Как дарил рисунки, не вызывая подозрений?
— Может, случайные встречи? Кафе, парк, улица?
— Возможно. Или он создавал ситуации, где они чувствовали себя в безопасности. — Елшад замолчал, взгляд стал отстранённым. — Он умеет притворяться. Носить маски.
Сая посмотрела на него. Что-то в его голосе изменилось — стало тише, почти задумчиво.
— Ты говоришь так, будто знаешь его.
Елшад моргнул, вернулся в настоящее.
— Я знаю тип. Психопаты, социопаты — они мастера мимикрии. Они изучают людей, копируют эмоции, которые сами не чувствуют. — Он встал. — Поздно уже. Давай закончим на сегодня. Завтра продолжим.
Сая кивнула, хотя чувствовала, что он что-то недоговаривает.
Они вышли из участка вместе. На улице было холодно, ветер трепал волосы Саи. Елшад проводил её до машины.
— Сая, — он остановился у двери водителя. — Будь осторожна.
— Что ты имеешь в виду?
— Этот человек опасен. И он где-то рядом. Если ты заметишь что-то странное — кто-то следит, необычные звонки, что угодно — сразу скажи мне.
— Думаешь, он может переключиться на меня?
— Не знаю. Но лучше перестраховаться. — Его взгляд был серьёзным, почти обеспокоенным. — Обещай.
— Обещаю.
Он кивнул, сел в машину. Сая смотрела, как он уезжает, и снова это чувство — что за его словами скрывается что-то большее.
Ночью Саю разбудил кошмар. Она стояла у пруда, смотрела на тело Рин. Но когда наклонилась ближе, лицо жертвы изменилось — стало её собственным. Узоры на коже двигались, словно живые змеи. И голос из темноты, низкий, знакомый:
"Красота должна быть вечной".
Сая проснулась в холодном поту, сердце колотилось. Она включила свет, осмотрела комнату — пусто, тихо. Только шум города за окном.
Она встала, налила воды, выпила залпом. Руки дрожали. Она посмотрела на часы — три ночи.
Телефон на тумбочке загорелся — сообщение. От Елшада.
"Не спишь?"
Сая нахмурилась. Как он узнал? Или просто совпадение?
"Кошмар", — написала она.
Ответ пришёл почти мгновенно:
"Я тоже. Такое бывает. Хочешь поговорить?"
Сая задумалась. Потом набрала:
"Может, завтра? Попробую ещё поспать".
"Хорошо. Береги себя, Сая".
Она положила телефон, легла обратно. Но сон не шёл. Она смотрела в потолок, и в голове крутились мысли — о Рин, о рисунках, о Елшаде и его странных словах.
Кто ты, Теневой Художник? И почему я чувствую, что мы уже близко к тебе?
Она не знала, что ответ лежит ближе, чем она могла себе представить.
Утро началось с совещания. Инспектор Танака собрал весь отдел — восемь детективов, двое криминалистов, аналитик. На доске висели фотографии четырёх жертв, карта Токио с отметками мест преступлений, увеличенные снимки рисунков.
— Итак, — Танака постучал указкой по доске. — У нас есть зацепка. Художник. Все четыре жертвы получили от него рисунки перед смертью. Это наш прорыв.
Детектив Ватанабе, пожилой мужчина с сединой, поднял руку:
— Мы запустили поиск по базам художественных школ, галерей, мастерских. Список длинный — триста семнадцать имён по всему Токио, подходящих под профиль.
— Сужайте, — приказал Танака. — Возраст тридцать — пятьдесят, мужчины, специализация на портретах. Проверяйте алиби на даты убийств.
Сая подняла руку:
— Сэр, а как насчёт записи с камеры? Парень в капюшоне?
— База данных не дала совпадений, — ответил Ватанабе. — Либо его нет в системе, либо качество изображения недостаточное.
— Распространите фото среди патрулей, — сказал Танака. — Может, кто-то узнает. И, Кимура, — он повернулся к Елшаду, который стоял у окна, глядя на улицу. — Ты молчишь. Что думаешь?
Елшад обернулся. Под глазами тени — похоже, он действительно не спал.
— Думаю, мы движемся в правильном направлении. Но нужно помнить: этот человек умён. Он не оставляет следов случайно. Если мы нашли рисунки, возможно, он хотел, чтобы мы их нашли.
— Зачем? — спросила молодая детектив Саито.
— Не знаю. Может, тщеславие. Желание, чтобы его искусство оценили. Или игра. Некоторые убийцы получают удовольствие от погони. — Елшад скрестил руки на груди. — В любом случае, будьте осторожны. Не исключаю, что он следит за расследованием.
Повисла тишина. Танака кашлянул:
— Ладно. За работу. Миура, Кимура — вы проверяете список художников. Начните с тех, кто живёт или работает в районах, где были найдены жертвы.
Сая кивнула. Совещание закончилось, детективы разошлись по своим задачам.
Они сидели в машине, просматривая список имён на планшете. Елшад вёл, Сая читала вслух:
— Накамура Хидео, сорок два года, мастерская в Синдзюку. Специализация — традиционная японская живопись. Ито Масару, тридцать восемь лет, работает в галерее в Сибуя. Танигучи Рёта, сорок шесть...
— Стоп, — Елшад резко затормозил.
Сая подняла голову:
— Что?
— Танигучи Рёта. — Елшад взял планшет, прищурился. — Я его знаю.
— Откуда?
— Давняя история. Лет семь назад он был подозреваемым в деле о домогательстве. Девушка обвинила его, что он преследовал её после сеанса рисования. Дело закрыли за недостатком улик, но я помню его. Странный тип.
Сая почувствовала покалывание в затылке — интуиция.
— Где он сейчас?
— Согласно базе, у него мастерская в Тайто. Недалеко от школы, где работала Юки — первая жертва.
Они переглянулись.
— Едем, — сказала Сая.
Мастерская Танигучи находилась на третьем этаже старого здания, зажатого между магазином канцтоваров и рестораном лапши. Узкая лестница, запах краски и скипидара. Дверь с табличкой: "Студия Танигучи. Портреты на заказ".
Елшад постучал. Никакого ответа. Постучал ещё раз, громче.
— Господин Танигучи? Полиция. Откройте, пожалуйста.
Изнутри послышались шаги, потом щелчок замка. Дверь приоткрылась, из щели выглянуло лицо мужчины — худое, нездоровая бледность, тёмные круги под глазами. Волосы всклокочены, на щеке — пятно краски.
— Что вам нужно? — голос хриплый, раздражённый.
Елшад показал удостоверение:
— Детектив Кимура, детектив Миура. Нам нужно задать несколько вопросов.
Танигучи нахмурился:
— Я ничего не сделал.
— Мы не говорим, что сделали. Просто вопросы. — Сая улыбнулась дружелюбно. — Можем войти?
Танигучи колебался, потом открыл дверь шире:
— Ладно. Но быстро. Я занят.
Они вошли в мастерскую — большое помещение, залитое светом из высоких окон. Холсты на мольбертах, краски, кисти, запах масла и растворителя. Стены увешаны рисунками — портреты, пейзажи, абстракции.
Сая огляделась, стараясь найти что-то знакомое. Стиль был похож, но не идентичен рисункам жертв.
— Красивые работы, — сказала она.
— Спасибо, — Танигучи вытер руки тряпкой. — Так что вы хотели?
Елшад достал телефон, показал фотографию одного из рисунков:
— Вы узнаёте эту работу?
Танигучи посмотрел, нахмурился:
— Нет. Не моё.
— Вы уверены?
— Абсолютно. У меня другая техника штриховки. Это кто-то другой. — Он скрестил руки. — Почему вы спрашиваете?
— Это связано с расследованием, — уклончиво ответил Елшад. — Где вы были в ночь с четвёртого на пятое января?
— Здесь. Работал до поздна. Готовлю выставку.
— Кто-то может подтвердить?
— Нет. Я живу один, работаю один. — Танигучи начал нервничать. — Послушайте, если это снова про ту историю семилетней давности, я уже всё объяснял. Та девушка лгала.
— Мы не об этом, — спокойно сказала Сая. — Просто проверяем всех художников в районе.
— Почему?
— Не можем раскрывать детали расследования. — Елшад обошёл мастерскую, заглядывая за холсты. — У вас есть записи клиентов? Кому вы рисовали портреты за последний год?
— Это конфиденциально.
— Мы можем получить ордер, — жёстко сказал Елшад. — Или вы добровольно поможете следствию.
Танигучи стиснул зубы, потом подошёл к столу, достал тетрадь:
— Вот. Имена, даты, контакты.
Сая взяла тетрадь, пролистала. Десятки имён. Ни одного совпадения с жертвами.
— Можем забрать это для проверки?
— Берите, — Танигучи отвернулся. — Только быстрее уходите.
Елшад кивнул Сае, они направились к выходу. У двери Сая обернулась:
— Господин Танигучи, последний вопрос. Вы знакомы с другими художниками в Токио? Кто-то, кто рисует в подобном стиле? — Она показала фото рисунка снова.
Танигучи посмотрел внимательнее, задумался:
— Может быть... Есть один парень. Фамилию не помню, видел его работы на выставке год назад. Похожий стиль — детальные портреты, карандаш. Он учился в Академии искусств Мусасино, кажется. Но больше ничего не знаю.
— Спасибо. Это полезно.
Они вышли. На улице Сая выдохнула:
— Думаешь, это он?
— Танигучи? Сомневаюсь. Слишком нервный, но не скрытный. Убийца был бы спокойнее, увереннее. — Елшад сел в машину. — Но его информация про Академию Мусасино — это зацепка. Проверим выпускников за последние двадцать лет.
Сая села рядом, записала в блокнот:
— Список сузится. Академия престижная, выпускников не так много.
— Надеюсь, ты права.
Они поехали обратно в участок. По дороге Сая заметила, что Елшад несколько раз потирает виски, словно от головной боли.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Да. Просто не выспался.
— Кошмары?
Он бросил на неё быстрый взгляд, потом снова на дорогу:
— Можно и так сказать.
— Хочешь поговорить?
— Нет. — Тон был резким, но потом он смягчился: — Извини. Просто... не люблю обсуждать это.
— Понимаю. — Сая замолчала, но через минуту добавила: — Но если захочешь — я здесь.
Елшад кивнул, почти незаметно. Что-то в его лице дрогнуло — благодарность? облегчение? — но он ничего не сказал.
В участке их ждал Ватанабе с новостью:
— База выпускников Академии Мусасино. За последние двадцать лет, специализация портретная живопись — сорок два человека. Отсеял женщин, остались двадцать восемь мужчин.
— Проверяйте алиби, — сказал Елшад. — Начните с тех, кто сейчас в Токио.
— Уже начали. Пока ничего подозрительного. Большинство работают в галереях, школах, мастерских. Все на виду.
Сая подошла к доске, смотрела на фотографии жертв. Четыре женщины. Четыре жизни, оборванные чьей-то рукой. Она провела пальцем по краю фото Рин — улыбающееся лицо, полное жизни.
Мы близко, — подумала она. Я чувствую.
— Сая, — Елшад окликнул её. — Пойдём, перекусим. Нужно отвлечься, иначе сойдём с ума.
Она обернулась, удивлённая предложением. Елшад редко проявлял инициативу в общении вне работы.
— Хорошо, — согласилась она.
Они зашли в маленькое кафе неподалёку от участка — уютное место с деревянными столами и запахом свежего хлеба. Заказали рамэн и чай. Сидели у окна, наблюдая за прохожими на улице.
— Сколько ты в полиции? — спросила Сая, размешивая чай.
— Двенадцать лет. Начинал в патруле, потом перевёлся в отдел убийств. — Елшад дунул на рамэн. — А ты? Почему решила стать детективом?
Сая задумалась. Она редко говорила об этом, но что-то в Елшаде располагало к откровенности.
— Мой отец. Он был детективом. Погиб, когда мне было четырнадцать. Выстрел во время рейда. — Она сглотнула комок в горле. — Я хотела понять, почему. Почему он умер. Почему люди убивают. Хотела найти ответы.
— И нашла?
— Нет. — Она грустно улыбнулась. — Только больше вопросов.
Елшад кивнул, словно понимал.
— Мой отец тоже умер. Когда мне было десять. — Его голос стал тише. — Не от пули. От другого... насилия.
Сая замерла, ложка застыла в воздухе. Он никогда раньше не говорил о личном.
— Мне жаль, — прошептала она.
— Прошлое. — Он пожал плечами, но в глазах мелькнула боль. — Мы все несём свои раны.
Они ели в молчании. Сая чувствовала, что между ними что-то изменилось — невидимая нить доверия, тонкая, но прочная.
— Елшад, — она нарушила тишину. — Почему ты стал детективом?
Он долго не отвечал. Потом сказал, не поднимая глаз:
— Чтобы остановить тех, кто разрушает жизни. Чтобы... искупить.
— Искупить что?
Он посмотрел на неё, и в его взгляде была такая глубина печали, что Сая почувствовала, как сжимается сердце.
— Грехи отцов, — тихо ответил он. — Они переходят на детей, как проклятие.
Сая не знала, что сказать. Она протянула руку, коснулась его ладони на столе — быстро, почти незаметно. Он вздрогнул, но не отстранился.
— Ты не отвечаешь за грехи отца, — сказала она. — Ты отвечаешь только за себя.
Елшад закрыл глаза, выдохнул.
— Хотел бы я в это верить.
Момент был нарушен звонком телефона. Елшад достал трубку, посмотрел на экран:
— Ватанабе. — Он ответил: — Да?
Сая наблюдала, как его лицо меняется — напряжение, сосредоточенность.
— Понял. Мы едем. — Он положил телефон на стол. — У нас совпадение. Один из выпускников Академии — Хасэгава Такеши, тридцать девять лет. Работает реставратором в музее, но по выходным проводит частные уроки рисования. Одна из его учениц — Акияма Рин.
Сая замерла.
— Рин брала у него уроки?
— Да. Три месяца назад. Он не упомянут в её записях, потому что она платила наличными, неофициально. — Елшад встал. — Ватанабе копает дальше. Может, остальные жертвы тоже были его ученицами.
Они вышли из кафе, почти бежали к машине. Сердце Саи колотилось. Мы нашли его. Мы близко.
Но где-то в глубине сознания шептал голос: Слишком легко. Слишком удобно.
Она проигнорировала его. Сейчас у них была зацепка. И они должны были действовать.
Музей традиционного искусства находился в тихом районе Уэно, рядом с парком. Здание в классическом стиле, белые колонны, широкие ступени. Сая и Елшад поднялись по лестнице, показали удостоверения охраннику у входа.
— Хасэгава Такеши? — переспросил охранник. — Он в реставрационной мастерской, на втором этаже. Но сейчас обеденный перерыв, может, его нет.
— Проверим, — сказал Елшад.
Они прошли через залы музея — древние свитки, керамика, статуи будд. Посетителей было мало, шаги гулко отдавались на мраморном полу. Сая чувствовала, как нарастает напряжение. Если это действительно убийца, они должны быть осторожны.
Реставрационная мастерская располагалась в конце коридора за стеклянной дверью. Внутри — рабочие столы с лампами, инструменты, фрагменты картин и скульптур. За одним из столов сидел мужчина в белом халате, склонившись над старинным свитком.
Елшад постучал в дверь. Мужчина поднял голову.
Хасэгава Такеши был невысоким, худощавым, с аккуратной стрижкой и тонкими пальцами. Лицо интеллигентное, спокойное, в очках в тонкой оправе. Он выглядел скорее как библиотекарь, чем как убийца.
— Да? — он снял очки, протер салфеткой.
Елшад и Сая вошли, показали удостоверения.
— Господин Хасэгава? Детектив Кимура, детектив Миура. Нам нужно задать вам несколько вопросов.
Хасэгава нахмурился, но кивнул:
— Конечно. Присаживайтесь.
Они сели на стулья напротив его рабочего стола. Сая достала блокнот, Елшад сложил руки на коленях, наблюдая за Хасэгавой.
— Вы знали Акияму Рин? — начал Елшад.
Хасэгава задумался:
— Рин... Да, помню. Она брала у меня уроки рисования несколько месяцев назад. Милая девушка, талантливая. — Он помолчал. — Что-то случилось?
— Она мертва, — сказала Сая, наблюдая за его реакцией.
Лицо Хасэгавы побледнело, глаза расширились:
— Что? Как?
— Убита. Пять дней назад.
Хасэгава откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу:
— Боже... Это ужасно. Я... не знал.
— Когда вы виделись в последний раз? — спросил Елшад.
— В октябре, кажется. Она закончила курс уроков, мы попрощались. Больше я её не видел.
— Вы дарили ей что-нибудь? Рисунок, например?
Хасэгава нахмурился:
— Рисунок? Нет. Почему вы спрашиваете?
Елшад достал телефон, показал фотографию рисунка, найденного у Рин:
— Это не ваша работа?
Хасэгава взял телефон, внимательно изучил изображение:
— Нет. Не моя. Стиль похож, но техника другая. Это кто-то другой.
— Уверены?
— Абсолютно. Я работаю мягче, размытые линии. Здесь штрих более резкий, угловатый. — Он вернул телефон. — Почему вы думаете, что это я?
— Мы не думаем. Проверяем всех, кто знал жертву, — спокойно ответила Сая. — Где вы были в ночь с четвёртого на пятое января?
— Дома. Я живу один, читал книгу, лег спать около одиннадцати.
— Никто не может подтвердить?
— Нет.
Елшад записал что-то в блокнот, потом спросил:
— Вы знали других женщин? — Он перечислил имена трёх предыдущих жертв.
Хасэгава слушал, качая головой:
— Нет. Никого не знаю.
— А учениц у вас много?
— Человек десять за год. В основном женщины, хобби для них. Я веду список, могу предоставить.
— Предоставьте.
Хасэгава встал, подошёл к шкафу, достал папку с бумагами, протянул Сае:
— Вот. Имена, контакты, даты занятий.
Сая пролистала список. Имя Рин было там — октябрь, пять занятий. Остальных жертв не было.
— Можем мы забрать это?
— Да, конечно. — Хасэгава сел обратно, выглядел искренне обеспокоенным. — Детективы, я правда не понимаю, почему вы здесь. Я просто учитель рисования. Я не имею отношения к... к тому, что случилось с Рин.
Елшад встал:
— Мы просто проверяем. Если вспомните что-то ещё — звоните. — Он положил визитку на стол.
Хасэгава взял визитку, кивнул.
Они вышли из мастерской. В коридоре Сая шепнула:
— Он выглядит честным.
— Выглядит, — согласился Елшад. — Но проверим его алиби и список учениц. Возможно, он лжёт.
— Или он действительно не при чём.
— Возможно. — Елшад остановился у окна, посмотрел на парк внизу. — Но тогда мы снова в тупике.
Сая подошла ближе, встала рядом. Их плечи почти соприкасались.
— Мы найдём его, — сказала она тихо. — Рано или поздно он ошибётся.
Елшад повернул голову, посмотрел на неё. Его лицо было так близко, что она могла разглядеть крошечные золотистые вкрапления в его тёмных глазах.
— Ты очень упрямая, — сказал он, и в голосе прозвучала почти нежность.
— Это комплимент?
— Констатация факта. — Он усмехнулся, и Сая поняла, что это первый раз, когда она видит его настоящую улыбку. Не насмешливую, не холодную — просто искреннюю.
Её сердце пропустило удар.
— Пойдём, — Елшад отвернулся первым. — Нужно проверить его список.
Вечером они сидели в участке, сверяя список учениц Хасэгавы с жертвами. Ватанабе помогал, звонил по номерам, проверял алиби Хасэгавы.
— Его соседка подтвердила, — сказал Ватанабе, положив трубку. — Видела его в подъезде около десяти вечера четвёртого января. Говорит, он шёл с сумкой продуктов.
— Это не исключает его полностью, — заметила Сая. — Он мог выйти позже.
— Мог. Но пока нет доказательств. — Ватанабе потянулся. — А список учениц чистый. Ни одного совпадения с остальными жертвами.
Елшад откинулся на стуле, закрыл глаза.
— Значит, либо он не наш человек, либо жертвы брали уроки неофициально, и он скрывает это.
— Зачем скрывать?
— Чтобы не попасть под подозрение. — Елшад открыл глаза. — Но моя интуиция говорит — это не он.
— Тогда кто?
Тишина. Все трое смотрели на доску с фотографиями. Четыре лица. Четыре вопроса без ответов.
— Может, мы упускаем что-то очевидное, — сказала Сая. — Что-то, что лежит на поверхности, но мы не видим.
— Например? — спросил Ватанабе.
— Не знаю. Связь между жертвами, которая не бросается в глаза. Место, человек, событие.
Елшад встал, подошёл к доске. Провёл пальцем по карте:
— Все убийства произошли в разных районах. Но все — возле воды или в парках. Пруд, река, фонтан в парке. Вода.
— Символизм? — предположил Ватанабе.
— Возможно. В японской культуре вода означает очищение, переход. — Елшад задумался. — Может, он видит убийство как очищение? Освобождение?
Сая записала это:
— Нужно проконсультироваться с психологом. Профиль убийцы может дать новые зацепки.
— Завтра позвоним профайлеру, — согласился Ватанабе. — А пока идите домой. Уже почти полночь.
Сая посмотрела на часы — действительно, половина первого. День пролетел незаметно.
Они вышли из участка вместе. На улице было холодно, но дождь прекратился. Небо очистилось, проглядывали звёзды — редкость для Токио.
— Я подвезу тебя, — сказал Елшад.
— Спасибо.
Они ехали молча. Сая смотрела в окно на ночной город — огни, тени, бесконечный поток машин. Где-то там был убийца. Может, он тоже смотрел на эти огни. Может, планировал следующий шаг.
— О чём думаешь? — спросил Елшад.
— О нём. Интересно, что он чувствует. Страх? Удовлетворение? Или ничего?
— Зависит от того, кто он. — Елшад повернул на её улицу. — Если психопат — вероятно, ничего. Они не чувствуют эмпатии, раскаяния. Только пустоту.
— А если не психопат?
— Тогда он мучается. — Голос Елшада стал тише. — Борется с собой, пытается остановиться, но не может. Как зависимость.
Сая посмотрела на него:
— Ты говоришь так, будто знаешь.
Елшад остановил машину у её дома, не ответил сразу. Потом тихо сказал:
— Все мы боремся с демонами, Сая. У кого-то они просто громче.
Она не знала, что ответить. Хотела спросить, что он имеет в виду, но что-то остановило её. Она просто кивнула:
— Спасибо за подвоз. Спокойной ночи, Елшад.
— Спокойной ночи.
Она вышла из машины, но у подъезда обернулась. Елшад всё ещё сидел, смотрел на неё. Даже в темноте она чувствовала тяжесть его взгляда.
Он поднял руку — короткий прощальный жест — и уехал.
Сая поднялась в квартиру, разделась, легла в постель. Но сон не шёл. В голове крутились мысли — о деле, о Рин, о Елшаде и его странных словах.
Все мы боремся с демонами. У кого-то они просто громче.
Что он скрывал? Какие демоны преследовали его?
Она взяла телефон, открыла переписку с ним. Последнее сообщение было от него вчера ночью: "Береги себя, Сая".
Она начала набирать ответ, потом стёрла. Потом снова набрала:
"Ты тоже береги себя. Спасибо за сегодня".
Отправила, положила телефон на тумбочку. Ответ пришёл через минуту:
"Всегда пожалуйста. Спи хорошо".
Сая улыбнулась, закрыла глаза. И впервые за несколько дней заснула без кошмаров.
А в другой части города Елшад сидел в своей квартире, держа в руках бокал виски. Он не пил — просто смотрел на янтарную жидкость, покачивая её.
На столе лежала старая фотография — мальчик лет десяти, женщина с добрым лицом, мужчина с жёстким взглядом. Семья. Которой больше не существовало.
Елшад коснулся пальцем лица женщины. Мама. Двадцать семь лет на момент смерти.
Возраст жертв.
Он закрыл глаза, отодвинул фотографию. Нельзя думать об этом. Нельзя позволять прошлому управлять настоящим.
Но оно управляло. Всегда управляло.
Телефон вибрировал — сообщение от Саи. Он прочитал, ответил. И почувствовал что-то, чего не чувствовал давно. Тепло. Связь. Опасную близость.
Нельзя, — сказал он себе. Она не должна приближаться. Это опасно. Для неё.
Но часть его — та, что была жива и человечна — хотела этой близости. Хотела не быть одиноким.
Он допил виски залпом, встал, подошёл к окну. Город спал, но он не мог. Слишком много мыслей. Слишком много воспоминаний, которые не давали покоя.
Где-то в глубине сознания шевельнулось что-то тёмное. Шёпот, который он давно научился игнорировать.
Скоро, — шептал голос. Скоро снова.
— Нет, — прошептал Елшад в пустоту комнаты. — Не сейчас. Не при ней.
Но голос не умолкал. Он никогда не умолкал.
Утро началось с визита профайлера. Доктор Киёко Ямада была женщиной лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и проницательным взглядом. Она работала консультантом полиции уже двадцать лет, специализировалась на серийных преступлениях.
Танака собрал всех в конференц-зале. На экране проектора — фотографии жертв, мест преступлений, рисунков. Доктор Ямада стояла у доски, изучая материалы.
— Четыре жертвы за восемь месяцев, — начала она, поворачиваясь к детективам. — Это относительно медленный темп для серийного убийцы, что указывает на высокий уровень контроля. Он не действует импульсивно. Каждое убийство тщательно спланировано.
Она указала на фотографии узоров на телах:
— Посмертное нанесение рисунков говорит о ритуальном поведении. Это не садизм — он не получает удовольствие от мучений жертвы. Смерть от удушения, быстрая, почти гуманная. Истинное удовлетворение он получает от процесса после смерти. Создание.
— Он художник, — сказал Ватанабе.
— Возможно. Или человек с художественным видением. — Доктор Ямада подошла к фотографиям рисунков, которые жертвы получали при жизни. — Эти портреты — способ установить контакт. Дары. Он завоёвывает доверие, представляется добрым, талантливым. Жертвы не боятся его.
— Значит, он привлекательный? Обаятельный? — спросила Сая.
— Не обязательно физически привлекательный, но харизматичный. Умеет создавать иллюзию безопасности. — Доктор повернулась к экрану с фото жертв. — Все женщины двадцать два — двадцать семь лет. Это не случайность. Возраст имеет значение.
— Какое? — спросил Елшад тихо.
— Возможно, это возраст кого-то значимого в его жизни. Матери, сестры, первой любви. Кого-то, кого он потерял или не смог спасти. — Доктор Ямада посмотрела прямо на Елшада. — Жертвы — замена. Попытка переписать прошлое.
Сая почувствовала, как Елшад напрягся рядом с ней. Она бросила на него быстрый взгляд — его лицо было каменным, но челюсти сжаты.
— Вода, — продолжила доктор. — Все тела найдены у воды или в парках. Символ очищения, возрождения. Возможно, он верит, что освобождает их. От чего — неясно. От жизни? От боли? От несовершенства?
— Несовершенства? — переспросил Танака.
— Узоры на телах — попытка сделать их совершенными. Искусство вечно, плоть тленна. Он превращает их в произведения искусства. — Доктор Ямада помолчала. — Это человек с глубокой психологической травмой. Вероятно, в детстве пережил потерю или насилие. Возможно, страдает от диссоциативного расстройства или пограничного состояния. Он функционирует нормально в обществе — работает, общается, но внутри ведёт борьбу.
Сая записывала, но мысли путались. Описание было слишком расплывчатым, подходило под тысячи людей.
— Доктор, — она подняла руку. — Как мы можем его найти? Есть ли что-то конкретное, на что обратить внимание?
— Ищите человека с доступом к жертвам, но не вызывающего подозрений. Кто-то, кто часть их повседневной жизни, но не на виду. Учитель, консультант, врач, коллега. Кто-то, кому они доверяли. — Доктор Ямада собрала свои бумаги. — И будьте осторожны. Когда такие люди чувствуют давление, они либо остановятся, либо ускорятся. Если он поймёт, что вы близко, может произойти одно из двух: он исчезнет или совершит последнее убийство, самое значимое.
Повисла тяжёлая тишина.
— Спасибо, доктор, — сказал Танака. — Это полезная информация.
Ямада кивнула и вышла. Детективы остались, переваривая услышанное.
— Значит, мы ищем того, кто прячется на виду, — пробормотал Ватанабе.
— Всегда так, — сказал Елшад, вставая. — Самые опасные — те, кто носит маски.
Он вышел из зала, не дожидаясь остальных. Сая поспешила за ним.
Она нашла его на крыше здания. Елшад стоял у парапета, курил, глядя на город внизу. Ветер трепал его волосы.
— Елшад, — позвала она, подходя ближе.
Он не обернулся.
— Ты в порядке? — спросила Сая, останавливаясь рядом.
— Да.
— Не похоже.
Он затянулся, выдохнул дым в небо.
— Профайлеры всегда говорят одно и то же. Детская травма, потеря, замена. Как будто всё так просто.
— Ты не согласен?
— Я согласен. Просто... — он повернулся к ней, и Сая увидела усталость в его глазах. — Иногда правда слишком близко, чтобы её игнорировать.
Сая нахмурилась:
— Что ты имеешь в виду?
Елшад покачал головой:
— Ничего. Забудь. — Он затушил сигарету. — Пойдём, нужно работать.
Но Сая не двинулась с места:
— Елшад, если что-то не так, ты можешь сказать мне. Мы партнёры.
Он посмотрел на неё долго, словно взвешивая. Потом тихо сказал:
— Моя мать умерла, когда ей было двадцать семь. Убита моим отцом. Я видел это.
Сая замерла. Мир вокруг словно остановился.
— Боже, Елшад... — её голос дрогнул.
— Мне было десять. Он убил её на моих глазах, потом покончил с собой. — Его голос был ровным, почти безэмоциональным, но Сая видела, как дрожат его руки. — С тех пор я живу с этим. Пытаюсь понять, почему. Что сломалось в нём. Что заставило его...
Сая не думала. Она шагнула вперёд, обняла его. Крепко, почти отчаянно.
Елшад застыл, потом медленно поднял руки, обнял её в ответ. Они стояли так, на ветру, среди города, который не замечал их боли.
— Мне так жаль, — прошептала Сая в его плечо. — Так жаль.
— Прошлое, — повторил он, но в голосе не было убеждённости.
Они разомкнули объятия. Сая посмотрела ему в глаза:
— Ты не он. Ты не твой отец. Ты понимаешь?
Елшад кивнул, но в глазах мелькнуло сомнение.
— Иногда я не уверен. Иногда боюсь, что во мне есть что-то от него. Что-то тёмное.
— В каждом есть тьма, — сказала Сая. — Но ты выбираешь свет. Ты спасаешь людей, а не разрушаешь.
Он слабо улыбнулся:
— Ты слишком добра ко мне, Сая.
— Просто честна.
Они вернулись в участок. Остаток дня прошёл в проверке алиби, звонках, бумажной работе. Но что-то изменилось между ними. Невидимая стена, которую Елшад держал вокруг себя, дала трещину.
Вечером, когда все разошлись, Сая и Елшад остались вдвоём. Они сидели за соседними столами, просматривая файлы.
— Сая, — позвал Елшад.
— Да?
— Спасибо. За сегодня. За то, что выслушала.
Она улыбнулась:
— Всегда пожалуйста.
Он встал, подошёл к её столу, сел на край:
— Знаешь, я обычно не рассказываю об этом. Почти никто не знает.
— Почему рассказал мне?
— Потому что... — он задумался. — Потому что ты не осуждаешь. Ты просто принимаешь. Это редкость.
Сая почувствовала тепло в груди. Она протянула руку, коснулась его ладони:
— Ты хороший человек, Елшад. Несмотря на всё.
Он посмотрел на её руку на своей, потом на её лицо. Что-то мелькнуло в его взгляде — нежность? желание? — но он отвёл глаза.
— Мне пора, — сказал он, вставая. — Поздно уже.
— Да, и мне.
Они вышли вместе, спустились к парковке. У машины Елшад остановился:
— Подвезти?
— Нет, спасибо. Я на метро. Не далеко.
— Тогда будь осторожна.
— Буду.
Она пошла к выходу, но обернулась:
— Елшад?
— Да?
— Если тебе снова будет тяжело, звони. В любое время. Хорошо?
Он кивнул:
— Хорошо.
Сая ушла, а Елшад сел в машину, но не завёл двигатель. Он сидел в темноте, положив голову на руль.
Почему она? Почему сейчас?
Он чувствовал, как что-то внутри оттаивает, и это пугало. Потому что с оттепелью приходили эмоции, которые он подавлял годами. А с эмоциями — потеря контроля.
А потеря контроля была опасна. Очень опасна.
Он закрыл глаза, и в темноте снова услышал шёпот:
Она узнает. Рано или поздно.
— Нет, — прошептал Елшад. — Она не узнает. Потому что я не позволю.
Но голос засмеялся:
Ты не можешь остановить это. Ты никогда не мог.
Елшад завёл машину, резко выехал с парковки. Ему нужно было домой. Принять лекарства. Успокоиться.
Но страх уже поселился в груди. Страх, что однажды он потеряет контроль окончательно. И тогда Сая увидит то, что он прятал всю жизнь.
Монстра.
А в другой части города Сая ехала в метро, глядя в окно на тоннель. Она думала о Елшаде, о его признании, о боли в его глазах.
Он так много пережил. Как он вообще остался цельным?
Она хотела помочь ему. Защитить от тех демонов, о которых он говорил. Но как защитить человека от его собственного прошлого?
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.
Сая открыла:
"Красота требует жертв. Скоро ты поймёшь".
Сердце ухнуло вниз. Она перечитала сообщение. Потом сделала скриншот, набрала номер Елшада.
— Сая? — он ответил сразу. — Что-то случилось?
— Я получила сообщение. Странное. — Её голос дрожал. — Отправляю тебе скриншот.
Пауза. Потом:
— Где ты сейчас?
— В метро. Еду домой.
— Какая станция следующая?
— Накано.
— Жди меня на станции. Не выходи одна. Я буду через десять минут.
— Елшад, может, это просто розыгрыш...
— Может. Но я не рискую. Жди меня.
Он отключился. Сая сжала телефон в руке. Вагон метро вдруг показался слишком тесным, воздух — слишком спёртым.
Красота требует жертв.
Это он? Убийца? Он следил за ней?
Она огляделась. Пассажиров было немного — пара студентов, пожилая женщина, мужчина в костюме, читающий газету. Никто не обращал на неё внимания.
Но страх не отпускал.
Метро остановилось на станции Накано. Сая вышла, поднялась на платформу. Людей было мало. Она встала у колонны, ждала.
Минуты тянулись как часы. Каждый шаг за спиной заставлял её вздрагивать.
Наконец на эскалаторе показался Елшад. Он почти бежал. Добежал до неё, схватил за плечи:
— Ты в порядке?
— Да. Просто испугалась.
Он осмотрел её с ног до головы, словно проверяя, цела ли. Потом крепко обнял:
— Больше не езди одна. Понятно? Я буду отвозить и забирать.
— Елшад, это может быть...
— Мне всё равно. — Он отстранился, посмотрел в глаза. — Я не потеряю тебя. Не дам ему добраться.
Интенсивность его взгляда обожгла. Сая кивнула:
— Хорошо.
Они вышли на улицу. Елшад проводил её до подъезда, поднялся с ней до квартиры, проверил все комнаты.
— Закрой дверь на все замки, — сказал он. — И если что-то — звони сразу.
— Буду.
Он задержался у двери, словно не хотел уходить.
— Спокойной ночи, Сая.
— Спокойной ночи.
Он ушёл. Сая закрыла дверь, прислонилась к ней. Сердце всё ещё колотилось.
Она посмотрела на телефон. Сообщение всё ещё там. Она позвонила в техотдел, попросила отследить номер.
Ответ пришёл через час: номер неактивен, одноразовая карта, купленная за наличные. Отследить невозможно.
Сая легла в кровать, но не спала до утра. А где-то в темноте города кто-то наблюдал. И ждал.
Утро началось с экстренного совещания. Танака был мрачнее обычного.
— Миура получила угрозу вчера вечером, — объявил он, и все головы повернулись к Сае. — Сообщение с неизвестного номера. Техотдел не смог отследить, но содержание указывает на нашего убийцу.
— Что там было? — спросил Ватанабе.
Танака вывел текст на экран: "Красота требует жертв. Скоро ты поймёшь".
Повисла тишина.
— Значит, он следит за расследованием, — сказала детектив Саито. — Знает, кто работает над делом.
— Возможно, он следил за Миурой физически, — добавил Ватанабе. — Видел её возле мест преступлений, участка.
Сая почувствовала холод в животе. Мысль о том, что кто-то наблюдал за ней, не давая знать о себе, была ужасающей.
— С этого момента детектив Миура не работает в одиночку, — приказал Танака. — Кимура, ты отвечаешь за её безопасность. Постоянный контакт.
Елшад кивнул. Он сидел рядом с Саей, и она чувствовала исходящее от него напряжение.
— Мы усилим патрулирование возле её дома, — продолжил Танака. — И установим прослушку на телефон, если он свяжется снова.
— Может, стоит использовать это? — предложила Сая. — Если он вышел на контакт, возможно, захочет общаться. Мы можем вытянуть информацию.
— Слишком опасно, — возразил Елшад резко. — Ты не приманка.
— Но я детектив. И если это поможет поймать его...
— Нет. — Голос Елшада был твёрдым. — Мы найдём другой способ.
Танака посмотрел на них обоих:
— Пока продолжаем стандартное расследование. Миура, если получишь ещё сообщения — сразу докладывай. Не пытайся отвечать сама.
Совещание закончилось. Детективы разошлись, но Елшад задержал Саю за руку:
— Мне нужно кое-что тебе сказать.
Они вышли на лестничную площадку, где никого не было.
— Что? — спросила Сая.
Елшад достал телефон, показал список звонков:
— Вчера ночью я позвонил знакомому частному детективу. Попросил проверить, не следил ли кто-то за тобой последние дни.
Сая нахмурилась:
— Без моего ведома?
— Да. Прости. Но я не мог рисковать. — Он убрал телефон. — Он пока ничего не нашёл, но продолжает искать.
— Елшад... — Сая не знала, злиться или быть тронутой. — Ты не должен был.
— Должен. — Его взгляд был серьёзным. — Сая, я не шучу. Этот человек опасен. И если он нацелился на тебя, я сделаю всё, чтобы защитить.
— Почему? — вырвалось у неё. — Почему это так важно для тебя?
Елшад молчал. Потом тихо сказал:
— Потому что я не могу потерять ещё одного человека, который мне небезразличен.
Сердце Саи пропустило удар. Она смотрела на него, и впервые увидела не детектива, не холодного профессионала, а человека — уязвимого, испуганного.
— Я тебе небезразлична? — прошептала она.
— Да. — Он не отводил взгляда. — Больше, чем следовало бы.
Воздух между ними сгустился. Сая сделала шаг ближе, почти неосознанно. Елшад не отступил.
— Елшад, я...
Дверь на лестницу распахнулась, вошёл Ватанабе:
— А, вот вы где. Кимура, тебя Танака зовёт. Срочно.
Момент разрушился. Елшад кивнул, бросил последний взгляд на Саю и ушёл. Она осталась стоять, чувствуя, как дрожат руки.
Больше, чем следовало бы.
Что это значило? Что он чувствовал? И что чувствовала она?
Остаток дня прошёл в рутине, но Сая не могла сосредоточиться. Она ловила себя на том, что смотрит на Елшада, когда он не видит. На то, как он хмурится, читая отчёты. Как потирает шею, когда устаёт. Как его губы шевелятся, когда он думает вслух.
Я влюбляюсь, — осознала она с ужасом и восторгом одновременно. В него. В Елшада Кимуру.
Это было глупо. Опасно. Они работали вместе. Он был её напарником. К тому же, он нёс такой груз прошлого, что едва справлялся сам.
Но сердце не слушало логику.
Вечером Елшад, как и обещал, отвёз её домой. По дороге они почти не разговаривали. Напряжение между ними было осязаемым.
У подъезда он вышел из машины вместе с ней:
— Провожу до квартиры.
— Не обязательно.
— Обязательно.
Они поднялись. Сая открыла дверь, включила свет. Квартира была такой, как она оставила — пустой, тихой.
— Всё чисто, — сказал Елшад, осмотревшись. — Закройся и...
— Останься, — вырвалось у Саи.
Он замер:
— Что?
— Останься. Ненадолго. Я... не хочу быть одна сегодня. — Она увидела сомнение в его глазах. — Пожалуйста.
Елшад колебался, потом кивнул:
— Хорошо. Но только если ты уверена.
— Уверена.
Она прошла на кухню, поставила чайник. Елшад сел на диван, снял пиджак. Сая заметила, как под рубашкой очерчены мышцы плеч. Отвела взгляд, чувствуя, как краснеет.
Она принесла два стакана чая, села рядом. Между ними было расстояние, но казалось, что воздух вибрирует.
— Елшад, — начала она. — То, что ты сказал утром...
— Забудь. Я не должен был. Неуместно.
— Нет. — Она повернулась к нему. — Не неуместно. Потому что я чувствую то же самое.
Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, глубокое:
— Сая, ты не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю. — Она коснулась его руки. — Я знаю, что ты сложный человек. С прошлым, с демонами. Но мне всё равно.
— Ты должна бояться. — Его голос стал хриплым. — Я не тот, кем кажусь.
— Тогда покажи мне, кто ты.
Елшад закрыл глаза, словно борясь с собой. Потом резко встал:
— Мне нужно идти.
Сая тоже встала, преградила ему путь:
— Не уходи. Не сейчас.
— Сая, если я останусь... — он сжал кулаки. — Я не смогу контролировать себя.
— Тогда не контролируй.
Она поднялась на цыпочки, коснулась губами его губ — быстро, неуверенно. Елшад замер, потом резко притянул её к себе, углубляя поцелуй.
Это было как взрыв. Вся сдержанность, всё напряжение последних дней вылилось в этот момент. Его руки на её талии, её пальцы в его волосах, их дыхание сливалось.
Они отстранились, задыхаясь. Елшад прижался лбом к её лбу:
— Мы не должны. Это усложнит всё.
— Уже усложнило, — прошептала Сая. — С первого дня.
Он засмеялся — коротко, почти печально:
— Ты правда не боишься меня?
— Нет. — Она посмотрела ему в глаза. — Я боюсь потерять тебя.
Что-то в нём сломалось. Он поцеловал её снова, на этот раз медленнее, глубже. Они двигались к дивану, падая на него, руки исследовали, губы не размыкались.
Сая чувствовала жар его тела, силу в руках, которые держали её бережно, словно она была хрупкой. Она расстегнула пуговицы его рубашки, коснулась кожи — горячей, натянутой на мышцах.
Он замер:
— Сая, если мы продолжим...
— Продолжи, — выдохнула она.
Елшад посмотрел на неё долго, ища сомнения. Не найдя, поднял её на руки, понёс в спальню.
Позже, в темноте, они лежали рядом, переплетённые. Дыхание успокаивалось.
Сая провела пальцами по груди Елшада, нащупала шрамы — старые, выцветшие.
— Что это? — прошептала она.
— Прошлое. — Его голос был сонным, расслабленным. — Не важно.
— Для меня важно.
Он поймал её руку, поцеловал ладонь:
— Однажды расскажу. Обещаю. Но не сегодня.
Сая кивнула, прижалась к нему. Она чувствовала себя в безопасности в его объятиях. Впервые за долгое время — по-настоящему в безопасности.
— Елшад, — прошептала она в темноту.
— Да?
— Я рада, что ты здесь.
Он крепче обнял её:
— Я тоже.
Они заснули так, не разжимая объятий.
А где-то в городе, в тёмной комнате, кто-то смотрел на фотографии. Фотографии Саи — выходящей из участка, заходящей в кафе, стоящей у окна своей квартиры.
Рука держала карандаш, начала рисовать. Штрихи ложились на бумагу — контур лица, глаза, губы.
Портрет оживал.
И голос в темноте шептал:
— Скоро. Совсем скоро.
Утром Сая проснулась одна. На подушке рядом лежала записка:
"Ушёл рано, не хотел будить. Жди у подъезда в восемь, заеду. Вчера было... важно. Спасибо. — Е."
Сая улыбнулась, прижала записку к груди. Потом встала, пошла в душ.
Она не заметила конверт, подсунутый под дверь.
Только когда собиралась выходить, увидела белый прямоугольник на полу. Подняла. Внутри — рисунок.
Её портрет. Карандашный, детальный, безупречный.
И подпись: "С восхищением".
Сая выронила конверт. Руки задрожали. Она схватила телефон, набрала Елшада.
— Сая? — он ответил сразу.
— Он был здесь. — Её голос дрожал. — У моей двери. Оставил рисунок.
Тишина. Потом:
— Не трогай ничего. Я еду. Три минуты.
Сая опустилась на пол спиной к стене, глядя на рисунок. Её лицо смотрело на неё с бумаги — красивое, спокойное.
Мёртвое.
Он выбрал меня, — осознала она с леденящим ужасом. Я следующая.
Елшад ворвался в квартиру через две с половиной минуты. Лицо бледное, дыхание сбитое — он бежал по лестнице.
— Где? — только и спросил он.
Сая молча указала на конверт и рисунок на полу. Елшад присел рядом, не касаясь, изучая.
Его лицо окаменело. Челюсти сжались так сильно, что Сая увидела, как желваки ходят под кожей.
— Вызываю криминалистов, — сказал он, доставая телефон. — Они проверят на отпечатки, ДНК.
— Их не будет, — прошептала Сая. — Как и на других.
— Возможно. Но мы проверим. — Он позвонил, отдал распоряжения, положил трубку. Потом посмотрел на Саю, и в его глазах была ярость — холодная, смертельная. — Ты переезжаешь.
— Что?
— Он знает, где ты живёшь. Ты здесь не в безопасности. Я устрою тебя в безопасное место, или... — он замялся. — Или ты можешь остановиться у меня.
Сая моргнула:
— У тебя?
— Моя квартира в охраняемом доме, пропускная система, камеры. Он не доберётся. — Елшад встал, протянул руку. — Пожалуйста, Сая. Не спорь. Не сейчас.
Она взяла его руку, позволила помочь подняться:
— Хорошо. Но только на время расследования.
— Хорошо.
Криминалисты приехали через двадцать минут. Забрали конверт, рисунок, сняли отпечатки с двери. Сая собрала сумку с вещами — одежда, документы, туалетные принадлежности.
Елшад ждал у двери, не отрывая взгляда от окна, словно высматривая угрозу.
— Готова, — сказала Сая.
Они вышли. Елшад смотрел по сторонам, рука инстинктивно легла на кобуру под пиджаком. Довёл её до машины, усадил, сам сел за руль.
По дороге молчали. Сая смотрела на его профиль — напряжённый, сосредоточенный. Он даже не моргал.
— Елшад, — позвала она тихо.
— Да?
— Ты в порядке?
Он бросил на неё быстрый взгляд:
— Нет. Но буду, когда доставлю тебя в безопасность.
Его квартира находилась в районе Роппонги, в современной высотке со стеклянным фасадом. Охранник у входа кивнул им, Елшад провёл карту, и они поднялись на лифте на двадцатый этаж.
Квартира была просторной, минималистичной — серые стены, тёмная мебель, большие окна с видом на город. Чистота почти стерильная. Ни одной личной вещи, фотографий, беспорядка.
— Как в отеле, — заметила Сая.
— Я здесь только сплю, — пожал плечами Елшад. — Твоя комната здесь. — Он открыл дверь в спальню — кровать, шкаф, ещё одно окно. — Ванная через коридор. Устраивайся.
Сая поставила сумку на кровать:
— Спасибо.
— Не за что. — Он задержался в дверях. — Сая, я... насчёт вчерашнего...
— Не надо, — остановила его Сая. — Не говори, что это была ошибка.
— Я не это хотел сказать. — Он вошёл, закрыл дверь. — Я хотел сказать, что не жалею. Но боюсь, что подверг тебя большей опасности.
— Почему?
— Потому что теперь ты не просто детектив на деле. Ты... важна для меня. А он это почувствует. Используют против меня.
Сая подошла, взяла его за руки:
— Елшад, он выбрал меня до того, как между нами что-то произошло. Рисунок был оставлен сегодня утром, но создан раньше. Это не твоя вина.
Он покачал головой:
— Всё равно... Я должен был держать дистанцию. Быть профессионалом.
— Мы оба люди. Не машины. — Сая сжала его пальцы. — И я не жалею о вчерашнем. Ни на секунду.
Елшад посмотрел на неё, и что-то в его взгляде смягчилось. Он притянул её к себе, обнял крепко:
— Я не дам ему до тебя добраться. Клянусь.
— Знаю.
Они стояли так несколько минут, находя утешение в близости. Потом Елшад отстранился:
— Мне нужно в участок. Проверить результаты экспертизы. Ты останешься здесь?
— А можно с тобой? Я не хочу сидеть взаперти.
Он задумался:
— Хорошо. Но только в участке. Никаких выездов без меня.
— Договорились.
В участке их ждал Танака, и он был зол:
— Миура, почему я узнаю о рисунке только сейчас?
— Извините, сэр. Криминалисты только что забрали его на экспертизу, — ответила Сая.
— Ты переезжаешь в безопасное место. Сегодня же.
— Уже переехала. Я у Кимуры.
Танака поднял бровь, посмотрел на Елшада:
— Это уместно?
— Это безопасно, — жёстко ответил Елшад. — Моя квартира защищена лучше, чем любое полицейское убежище.
Танака вздохнул:
— Ладно. Но никаких отношений на работе. Понятно?
— Мы профессионалы, — сказала Сая, стараясь не краснеть.
— Посмотрим. — Танака кивнул на конференц-зал. — Идёмте. Есть новости.
В зале уже сидели Ватанабе, Саито и ещё двое детективов. На доске — новые фотографии.
— Техотдел проверил рисунки, — начал Ватанабе. — Все пять — включая тот, что получила Миура — созданы одним и тем же инструментом. Карандаш марки Митсубиси Хай-Уни, степень жёсткости два-би. Это профессиональный карандаш, продаётся в художественных магазинах.
— Сколько таких магазинов в Токио? — спросил Елшад.
— Семнадцать крупных сетевых, плюс десятки мелких. — Ватанабе вздохнул. — Проверка займёт недели.
— А бумага? — спросила Сая.
— Стандартная. Продаётся везде.
Тупик. Снова.
Елшад подошёл к доске, изучая рисунки. Сая наблюдала за ним — он хмурился, что-то бормотал себе под нос.
— Что ты видишь? — спросила она.
— Стиль меняется, — сказал он медленно. — Смотри. Первый рисунок — Юки — линии мягкие, плавные. Второй — Кейко — чуть резче. Третий — Аяно — ещё резче. Четвёртый — Рин — почти угловатые. И пятый — твой — совсем другой. Агрессивный, жёсткий.
Ватанабе прищурился:
— Что это значит?
— Эволюция. Или деградация. Он меняется. Теряет контроль. — Елшад повернулся к Танаке. — Доктор Ямада говорила — когда такие люди чувствуют давление, они либо остановятся, либо ускорятся. Он ускоряется.
— Значит, скоро будет ещё одно убийство, — тихо сказала Саито.
— Или попытка, — добавил Елшад, глядя на Саю.
Холод пополз по её спине.
— Мы должны вытащить его на свет, — сказала она. — Спровоцировать на ошибку.
— Как? — спросил Танака.
— Использовать меня как приманку.
— Нет, — резко сказал Елшад.
— Это единственный способ...
— Я сказал нет. — Его голос был твёрдым, не терпящим возражений.
Сая повернулась к нему:
— Это не твоё решение.
— Я не позволю тебе рисковать жизнью ради...
— Ради чего? Ради дела? Это моя работа, Елшад!
Они смотрели друг на друга, напряжение между ними искрило. Танака кашлянул:
— Достаточно. Миура, план с приманкой слишком рискован. Пока откладываем. Кимура, остынь. Это совещание, не семейная ссора.
Елшад сжал челюсти, кивнул. Вышел из зала, хлопнув дверью.
Сая стояла, чувствуя, как горят щёки. Все смотрели на неё.
— Извините, — пробормотала она и поспешила за ним.
Нашла его на крыше. Он стоял у парапета, курил. Руки дрожали.
— Елшад, — позвала она.
— Уйди, — не оборачиваясь, сказал он.
— Нет. — Она подошла ближе. — Мы должны поговорить.
— Не о чем говорить. — Он затянулся, выдохнул резко. — Ты хочешь стать мишенью. Я не позволю. Конец разговора.
— Ты не можешь мне приказывать.
— Могу, если это спасёт твою жизнь! — Он развернулся, и Сая увидела ярость в его глазах. Но за яростью была паника. Страх. — Ты не понимаешь. Если что-то с тобой случится, я...
Он не закончил. Схватился за голову, зажмурился.
— Елшад? — Сая шагнула к нему. — Что с тобой?
— Головная боль. Сильная. — Его голос стал глуше. — Бывает. Пройдёт.
Но что-то было не так. Сая видела, как он качнулся, оперся о парапет.
— Тебе нужно к врачу.
— Нет. Просто... дай минуту.
Она взяла его за руку — ледяную, влажную от пота:
— Елшад, ты меня пугаешь.
Он открыл глаза, посмотрел на неё. И на долю секунды Сае показалось, что смотрит на чужого человека. Взгляд был пустым, отстранённым.
Потом он моргнул, и Елшад вернулся:
— Прости. Я... не хотел на тебя срываться.
— Всё в порядке. — Но тревога не отпускала. — Давай спустимся. Ты сядешь, выпьешь воды.
Он кивнул, позволил увести себя вниз.
В его кабинете Сая усадила его на стул, принесла воду. Он пил медленно, руки всё ещё дрожали.
— Как часто это бывает? — спросила она.
— Что?
— Головные боли. Такие сильные.
Он помолчал:
— Иногда. Когда стресс.
— Ты принимаешь что-то?
— Да. Лекарства. — Он достал из ящика стола пузырёк с таблетками, выпил одну. — Скоро пройдёт.
Сая прочитала этикетку — название препарата ей ничего не говорило.
— Это от головной боли?
— И не только. — Он убрал пузырёк. — Сая, прошу, не копай. Не сейчас.
Она хотела спросить, настаивать. Но увидела усталость в его глазах и отступила:
— Хорошо. Но если тебе плохо, скажи мне. Обещай.
— Обещаю.
Они сидели в тишине. За окном темнело — день пролетел незаметно.
— Прости, что сорвался на совещании, — тихо сказал Елшад. — Ты права. Это не мне решать.
— Но ты тоже прав. Это рискованно. — Сая вздохнула. — Просто я чувствую, что мы ходим по кругу. Нужен прорыв.
— Будет. Рано или поздно он ошибётся. Они всегда ошибаются.
— Надеюсь, это случится до того, как...
Она не закончила, но он понял. Кивнул:
— Я не дам ему до тебя добраться. Даже если придётся не спать неделями.
Сая слабо улыбнулась:
— Тогда мы оба не будем спать.
Он протянул руку, коснулся её щеки:
— Упрямая.
— Ты уже говорил.
Они посмотрели друг на друга, и напряжение сменилось чем-то другим — теплом, близостью. Елшад наклонился, поцеловал её — мягко, почти нежно.
Дверь распахнулась. Ватанабе замер на пороге:
— Ох. Извините. Я не... Танака вызывает.
Елшад и Сая отстранились. Ватанабе поспешно вышел.
— Ну вот, — вздохнула Сая. — Теперь все узнают.
— Пусть, — сказал Елшад, вставая. — Мне всё равно.
Он протянул ей руку. Она взяла, и они вышли вместе.
Танака ждал их с мрачным лицом. На столе лежала папка.
— Результаты экспертизы рисунка Миуры, — сказал он. — Отпечатков нет. ДНК нет. Но есть кое-что другое.
Он открыл папку, показал увеличенное изображение угла бумаги. Там, едва заметное, было крошечное пятно.
— Что это? — спросила Сая.
— Краска. Масляная. Тёмно-синяя. — Танака посмотрел на них. — Такая используется в реставрации старинных картин.
Сая и Елшад переглянулись.
— Хасэгава, — выдохнула она. — Реставратор.
— Мы уже отправили патруль, — сказал Танака. — Но его нет ни дома, ни на работе. Пропал.
Елшад выругался:
— Когда последний раз его видели?
— Вчера вечером. Коллега говорит, он ушёл из музея около восьми, сказал, что плохо себя чувствует.
— Значит, сегодня ночью или утром оставил рисунок Сае, — сказал Елшад. — А потом скрылся. Он знает, что мы близко.
— Ищем по всему городу, — приказал Танака. — Фото распространено всем патрулям. Аэропорты, вокзалы под контролем.
— Он не уедет, — тихо сказала Сая. — Он ещё не закончил.
Все посмотрели на неё.
— Он выбрал меня. И он закончит то, что начал. — Она повернулась к Елшаду. — Значит, мы используем это. Выманиваем его.
— Сая...
— Это единственный шанс, Елшад. Ты знаешь.
Он молчал долго. Потом медленно кивнул:
— Хорошо. Но на моих условиях. Полный контроль, безопасность на каждом шагу.
— Договорились.
Танака вздохнул:
— Тогда готовим операцию. Завтра обсудим детали. А пока идите домой. Отдохните. Завтра будет тяжёлый день.
Вечером, в квартире Елшада, они сидели на диване. Телевизор работал, но никто не смотрел. Сая прижалась к Елшаду, его рука обнимала её за плечи.
— Ты боишься? — спросила она.
— Да, — честно ответил он. — Очень.
— Я тоже. Но мы справимся.
Он поцеловал её в макушку:
— Если что-то пойдёт не так...
— Не пойдёт.
— Но если, — настаивал он. — Обещай мне, что побежишь. Не попытаешься быть героем. Просто убежишь.
Сая подняла голову, посмотрела ему в глаза:
— Обещаю. Если ты обещаешь то же самое.
Он улыбнулся печально:
— Обещаю.
Ложь. Она знала, что он лжёт. Он никогда не убежит, если она будет в опасности. Но промолчала.
Они легли спать вместе — просто держась за руки, находя утешение в близости. Сая заснула первой.
Елшад лежал, глядя в потолок. В голове шептал голос:
Ты не сможешь её защитить. Ты знаешь почему.
— Заткнись, — прошептал Елшад.
Потому что ты сам опасность. Ты убьёшь её. Как убил остальных.
— Нет. Это не я.
Ты. Всегда был ты.
Елшад зажмурился, сжал кулаки. Таблетки. Нужно принять ещё таблетки.
Он осторожно высвободился из объятий Саи, прошёл в ванную. Достал пузырёк, выпил двойную дозу.
Смотрел на своё отражение в зеркале. И не узнавал человека, который смотрел в ответ.
Кто я? — спросил он тишину.
Тишина не ответила.
План был прост — опасно прост.
Сая должна была появиться в публичном месте, где Хасэгава мог её увидеть. Парк Уэно, возле пруда Синобадзу — там, где нашли первую жертву. Символичное место. Приманка.
Вокруг будут десятки полицейских под прикрытием — в штатском, с рациями, вооружённые. Елшад будет в фургоне наблюдения в ста метрах, следя за всем через камеры и микрофон, который Сая будет носить.
— Ты просто гуляешь, — инструктировал Танака утром перед операцией. — Делаешь вид, что одна. Если он приблизится, ты не паникуешь. Даёшь ему заговорить. Мы записываем всё. Как только получим признание или он попытается что-то сделать — команда входит.
— Понятно, — кивнула Сая. Сердце колотилось, но голос был твёрдым.
Елшад стоял у окна, молчал. Он почти не спал — Сая слышала, как он вставал ночью, ходил по квартире. Утром выглядел измотанным, глаза покраснели.
— Кимура, — позвал Танака. — Ты готов?
— Да, — коротко ответил Елшад, не оборачиваясь.
— Тогда по местам. Операция начинается в четырнадцать ноль-ноль.
Детективы разошлись. Сая задержалась, подошла к Елшаду:
— Всё будет хорошо.
Он повернулся, посмотрел на неё. Взял за руки:
— Если почувствуешь опасность — любую — ты кричишь кодовое слово. Команда будет рядом за пять секунд.
— Какое слово?
— Сакура.
Сая кивнула:
— Сакура. Запомнила.
Елшад притянул её к себе, обнял крепко:
— Я буду видеть каждый твой шаг. Слышать каждое слово. Не отпущу тебя.
— Знаю.
Он поцеловал её — долго, отчаянно, словно в последний раз. Потом отстранился:
— Пойдём. Время.
Парк Уэно был заполнен людьми — туристы, семьи с детьми, пожилые пары. Январское солнце пробивалось сквозь облака, отражаясь в воде пруда. Мирная картина. Но Сая знала — вокруг притаились десятки глаз, наблюдающих.
Она шла по дорожке возле пруда, руки в карманах куртки. Микрофон был закреплён под воротником, крошечная камера — на пуговице. В ухе — почти невидимый наушник.
— Проверка связи, — прозвучал голос Елшада. — Сая, ты меня слышишь?
— Да, — тихо ответила она, делая вид, что разговаривает по телефону.
— Хорошо. Продолжай двигаться. Патрули на позициях. Мы готовы.
Сая шла медленно, останавливаясь, чтобы посмотреть на воду, на птиц. Играла роль женщины, наслаждающейся прогулкой. Но внутри каждый нерв был натянут.
Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса.
— Ничего, — сказал Елшад в наушник. — Может, он не придёт.
— Придёт, — прошептала Сая. — Я чувствую.
Ещё десять минут. Сая остановилась у скамейки, села. Достала телефон, сделала вид, что читает. Оглядывалась — незаметно, быстро.
И тогда увидела его.
Мужчина стоял у дерева метрах в тридцати. Средний рост, худощавый, в тёмном пальто и шляпе. Лицо скрыто тенью. Он смотрел на неё.
Сердце Саи пропустило удар.
— Елшад, — прошептала она. — Мужчина. Справа, у дуба.
— Вижу, — напряжённо ответил Елшад. — Камера три, увеличить. Ватанабе, команда готова?
— Готова, — прозвучал другой голос.
Мужчина двинулся. Медленно, не отрывая взгляда от Саи. Она заставила себя не вставать, не бежать. Продолжала сидеть, смотреть в телефон.
Он приблизился. Десять метров. Пять.
Остановился перед скамейкой.
— Детектив Миура, — сказал он тихо.
Сая подняла голову. Теперь она видела его лицо.
Хасэгава Такеши. Бледный, с лихорадочным блеском в глазах. В руке — сумка.
— Господин Хасэгава, — сказала она спокойно, хотя внутри всё сжалось. — Мы вас ищем.
— Знаю. — Он сел рядом, положил сумку между ними. — Поэтому я пришёл.
— Команда, держитесь, — прозвучал голос Елшада в ухе. — Пусть говорит.
Сая повернулась к Хасэгаве:
— Зачем вы здесь?
— Чтобы объяснить. — Он смотрел на воду, не на неё. — Вы думаете, что я убил их. Но вы ошибаетесь.
— Рисунки. Краска на бумаге. Всё указывает на вас.
— Я знаю. — Он вздохнул. — Я дарил им рисунки. Это правда. Они были моими ученицами. Все четверо. Я лгал вам на допросе, потому что боялся. Но я не убивал их.
— Тогда кто?
Хасэгава повернул голову, посмотрел ей в глаза:
— Я не знаю. Но кто-то использовал мои рисунки. Или копировал мой стиль. Чтобы подставить.
— Это удобное объяснение.
— Но правдивое. — Он открыл сумку, медленно достал папку. — Вот. Мои записи. Все ученицы за три года. Даты, контакты. Я ничего не скрывал. Проверьте.
Сая взяла папку, пролистала. Действительно, все четыре жертвы были в списке. Но доказывало ли это невиновность?
— Почему вы сбежали?
— Потому что понял — меня обвинят. Улики против меня. Я испугался. — Хасэгава опустил голову. — Но потом осознал — бегство только ухудшит. Поэтому пришёл. Сдаюсь.
— Елшад? — прошептала Сая. — Что скажешь?
Пауза. Потом:
— Язык тела не показывает лжи. Либо он честен, либо отличный актёр. Забирайте его. Допросим в участке.
Сая кивнула, встала:
— Господин Хасэгава, вы задержаны для допроса. Пойдёмте со мной.
Он встал покорно:
— Хорошо.
Из-за деревьев вышли полицейские — четверо, в форме. Взяли Хасэгаву под руки, надели наручники. Он не сопротивлялся.
Сая смотрела, как его уводят, и чувствовала — что-то не так. Слишком легко. Слишком удобно.
— Сая, возвращайся в фургон, — сказал Елшад. — Операция завершена.
Она пошла к выходу из парка. Народу было много — группа туристов фотографировалась, дети гоняли голубей. Сая протискивалась сквозь толпу.
И вдруг рука схватила её за плечо.
Сая обернулась.
Мужчина. Незнакомый. Капюшон, лицо закрыто шарфом. Глаза — тёмные, пустые.
— Сакура! — выкрикнула она.
Мужчина дёрнул её к себе, что-то блеснуло в руке — нож?
Сая ударила коленом, попала в живот. Он охнул, ослабил хватку. Она вырвалась, побежала.
— Сая! — голос Елшада в ухе, паника. — Где ты?
— Парк, восточная сторона, он за мной! — кричала она на бегу.
Люди вокруг кричали, расступались. Сая слышала топот за спиной — он догонял.
Впереди — полицейские, бегут к ней. Она почти добежала.
Резкая боль в плече — что-то ударило, обожгло. Сая споткнулась, упала на колени.
Оглянулась. Мужчина стоял в трёх метрах, в руке — шприц. Он выбросил его, повернулся, побежал в противоположную сторону.
— Держите его! — закричала Сая, но голос был слабым.
Мир поплыл. Полицейские добежали, подхватили её.
— Что с вами?
— Укол... что-то ввёл... — она пыталась фокусироваться, но всё расплывалось.
Последнее, что она услышала — голос Елшада, далёкий, отчаянный:
— Сая! Сая, ответь мне!
Потом темнота.
Очнулась в больнице. Белый потолок, запах антисептика, писк аппаратов. Голова гудела.
— Она просыпается, — чей-то голос.
Сая повернула голову. Рядом с кроватью сидел Елшад. Лицо серое, глаза покраснели. Он держал её руку в своих.
— Елшад... — прохрипела она.
— Тише. Не говори. — Он наклонился ближе. — Ты в больнице. Ты в безопасности.
— Что случилось?
— Тебе ввели седативное. Сильное, но не смертельное. Врачи говорят, ты полностью восстановишься. — Его голос дрожал. — Боже, Сая, я думал...
Он не закончил. Просто сжал её руку сильнее.
— Поймали его? — спросила она.
Елшад покачал головой:
— Нет. Он скрылся в толпе. Камеры потеряли его. Но мы нашли шприц — на экспертизе.
— Значит, это не Хасэгава.
— Нет. Хасэгава на допросе. У него алиби на все убийства — подтверждено свидетелями. Он не наш человек. — Елшад вздохнул. — Настоящий убийца всё ещё на свободе. И он нацелился на тебя.
Сая закрыла глаза. Провал. Операция была провалом.
— Сколько я была без сознания?
— Четыре часа. Уже вечер.
— Мне нужно вернуться в участок. Продолжить...
— Нет. — Елшад был категоричен. — Врачи сказали, тебе нужен покой минимум сутки. И ты остаёшься под наблюдением.
— Елшад...
— Прошу. — Его голос сломался. — Прошу, Сая. Не заставляй меня снова переживать это. Когда ты упала... когда не отвечала... я думал, потерял тебя.
Она открыла глаза, посмотрела на него. Увидела слёзы — он не скрывал их.
— Я здесь, — прошептала она. — Я жива.
— Да. Но в следующий раз можешь не быть. — Он вытер глаза. — Я не справлюсь, если потеряю тебя.
Сая подняла руку, коснулась его щеки:
— Не потеряешь. Обещаю.
Он поцеловал её ладонь, прижался лбом к её руке. Они сидели так, в тишине больничной палаты, находя утешение в близости.
Ночью Елшад остался. Притащил кресло, сел рядом с кроватью. Сая заснула, держа его руку.
Он смотрел на неё — бледное лицо, медленное дыхание. Живая. Но едва.
Ещё немного, и он убил бы её.
Ярость закипала в груди. Елшад хотел найти этого человека, разорвать голыми руками. Заставить заплатить за каждую секунду страха.
Но под яростью была другая эмоция — страх. Леденящий, парализующий.
Что, если я не смогу её защитить? Что, если в следующий раз...
Телефон завибрировал. Сообщение от Ватанабе:
"Экспертиза шприца. Отпечатков нет. Но в седативном — примеси. Редкий состав. Проверяем аптеки и больницы".
Елшад ответил:
"Держи в курсе".
Он положил телефон, снова посмотрел на Саю. Она пошевелилась во сне, что-то пробормотала. Он погладил её волосы:
— Я найду его, — прошептал в темноту. — Клянусь, найду. И остановлю.
Но в глубине сознания шептал голос:
Ты уже знаешь, кто он. Всегда знал.
— Нет, — прошептал Елшад. — Это не я.
Проверь. Проверь свои руки.
Елшад посмотрел на свои ладони. Чистые. Никаких следов.
Сейчас чистые. А вчера ночью?
Память провалилась. Вчера ночью... он вставал. Ходил. Принимал таблетки. Но после...
Пустота.
Он не помнил.
Паника сжала горло. Елшад встал, вышел из палаты. В коридоре прислонился к стене, дышал глубоко.
Нет. Это невозможно. Я бы знал. Я бы помнил.
Но разве помнят те, кто страдает диссоциацией? Разве его отец помнил, что делал его альтер-эго?
Елшад достал телефон, позвонил своему психиатру — доктору Морияме.
— Кимура? — сонный голос. — Уже полночь.
— Извините, доктор. Мне нужно... я должен знать. — Елшад сжал телефон. — Лакуны в памяти. Они могут быть признаком... переключения?
Пауза:
— Вы опять пропускаете сеансы. И уменьшили дозу лекарств, верно?
— Да, но...
— Кимура, мы говорили об этом. Без терапии и лекарств ваше состояние нестабильно. Диссоциативные эпизоды могут возвращаться.
— Значит, это возможно? Что я... делаю что-то и не помню?
— Возможно. Хотя у вас никогда не было агрессивных проявлений. Но стресс, недосып, эмоциональное напряжение — всё это триггеры. — Голос доктора стал строже. — Приходите завтра. Немедленно.
— Хорошо. Спасибо.
Елшад отключился. Сполз по стене, сел на пол коридора.
Что, если это я? Что, если я убивал их во сне, не осознавая?
Руки тряслись. Он сжал их в кулаки.
Нет. Это безумие. У меня есть алиби. Я был на работе, дома, со свидетелями.
Но голос настаивал:
Проверь. Проверь все даты. Действительно ли ты помнишь, где был?
Елшад достал блокнот, начал вспоминать. Ночь первого убийства — Юки. Он был дома. Один. Никаких свидетелей.
Второе — Кейко. Дома. Один.
Третье — Аяно. То же самое.
Четвёртое — Рин. Он... не помнил. Принял таблетки, заснул. Проснулся утром.
Боже.
Елшад зажал рот рукой, чтобы не закричать. Это не могло быть правдой. Это был кошмар.
Но что, если нет?
Дверь в палату приоткрылась, медсестра выглянула:
— Господин Кимура? Вы в порядке?
Он быстро встал, кивнул:
— Да. Всё хорошо. Просто... подышать вышел.
— Детектив Миура спит спокойно. Можете вернуться.
Елшад вошёл обратно. Сел рядом с Саей. Смотрел на её мирное лицо.
Если это я... если я монстр... я должен уйти. Навсегда. Чтобы не причинить ей вреда.
Но мысль о расставании с ней была невыносимой.
Он взял её руку, поднёс к губам:
— Прости меня, — прошептал. — Если я причинил боль. Если я... монстр. Прости.
Сая спала, не слышала.
А в темноте за окном город жил своей жизнью. И где-то там, возможно, скрывалась правда.
Правда, которой Елшад боялся больше всего.
Утро встретило Саю больничным завтраком и строгими указаниями врача — постельный режим ещё сутки. Она спорила, настаивала на выписке, но Елшад был непреклонен.
— Ты остаёшься, — сказал он твёрдо. — Я поеду в участок, проверю результаты экспертизы. Вернусь вечером.
— Я могу помочь...
— Сая. — Он взял её за руку. — Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты в безопасности. Здесь охрана, камеры, врачи. Позволь мне хотя бы это.
Она видела измождение на его лице — тёмные круги под глазами, напряжённую линию челюсти. Он не спал всю ночь.
— Хорошо, — сдалась она. — Но держи меня в курсе. Обо всём.
— Обещаю.
Он поцеловал её в лоб и ушёл. Сая осталась одна, разглядывая белый потолок и прокручивая в голове вчерашние события.
Мужчина в капюшоне. Шприц. Нападение было продуманным — он знал, где она будет, когда, как подобраться незаметно. Значит, следил. Давно.
Кто ты? И почему я?
Елшад приехал в участок к девяти утра. Ватанабе уже был там, окружённый папками и пустыми стаканчиками от кофе.
— Что-то нашёл? — спросил Елшад, снимая пиджак.
— Седативное из шприца — редкий состав, — сказал Ватанабе, не поднимая головы. — Используется в психиатрических клиниках для купирования острых состояний. Проверили все клиники в радиусе пятидесяти километров. За последний месяц такой препарат выписывали только в трёх местах.
— Имена?
— Вот список. — Ватанабе протянул лист. — Двадцать семь пациентов. Все под наблюдением. Проверяем каждого.
Елшад пробежал глазами по именам. Остановился на одном.
Кимура Елшад. Клиника Морияма. Диагноз: диссоциативное расстройство личности, посттравматическое стрессовое расстройство.
Мир закачался. Елшад схватился за край стола.
— Кимура? — Ватанабе поднял голову. — Ты в порядке?
— Да. — Голос прозвучал чужим. — Просто... не выспался.
— Отдохни. Я продолжу проверку.
Елшад кивнул, взял список, пошёл в свой кабинет. Закрыл дверь, опустился на стул.
Моё имя в списке. Я принимаю это лекарство.
Руки тряслись. Он достал телефон, позвонил доктору Морияме.
— Доктор, я видел список. Препарат, который мне выписывают... он использовался во вчерашнем нападении.
Пауза. Потом:
— Кимура, вы приходили за рецептом месяц назад. Я выписал вам стандартную дозу на три месяца. У вас всё ещё должен быть запас.
— Да, но... кто-то мог взять из моих запасов? Использовать?
— Это возможно. Но зачем? — Голос доктора стал обеспокоенным. — Кимура, вы подозреваете кого-то?
— Себя, — выдохнул Елшад.
Тишина.
— Приезжайте ко мне. Сейчас же. Нам нужно поговорить.
— Хорошо.
Елшад отключился. Сидел, глядя в стену. Мысли путались, накладывались друг на друга.
Провалы в памяти. Препарат. Я на месте преступления вчера — организовывал операцию. Имел доступ к Сае. Мог приблизиться незаметно.
Нет. Его видели в фургоне наблюдения во время нападения. Десятки свидетелей.
Или видели того, кого я хотел, чтобы они видели?
Он схватил голову руками. Это безумие. Чистое безумие.
Телефон зазвонил. Танака.
— Кимура, у нас совпадение. Один из пациентов клиники — Аоки Рэн, тридцать четыре года. Работает охранником в торговом центре рядом с парком Уэно. Вчера был на смене до двух дня, потом ушёл, сославшись на недомогание. Времени хватало добраться до парка.
Елшад выпрямился:
— Где он сейчас?
— Не знаем. Дома нет, на работе тоже. Патрули ищут.
— Я еду в клинику Морияма. Возможно, доктор знает о нём больше.
— Хорошо. Держи связь.
Елшад схватил куртку, выбежал из кабинета.
Клиника Морияма располагалась в тихом пригороде, современное здание среди садов. Елшад приезжал сюда раз в месяц последние десять лет — с тех пор, как диагноз был поставлен.
Доктор Морияма встретил его в кабинете — мужчина лет шестидесяти, седой, с добрым лицом и внимательным взглядом.
— Садитесь, Кимура. — Он указал на кресло. — Расскажите, что происходит.
Елшад рассказал — о деле, о нападении на Саю, о препарате, о провалах в памяти.
Доктор слушал молча, записывая. Когда Елшад закончил, он снял очки, потер переносицу:
— Кимура, я наблюдаю вас десять лет. Ваше состояние стабильно. Альтернативная личность не проявлялась с момента начала терапии. Вы не агрессивны, не склонны к насилию.
— Но провалы в памяти...
— Могут быть результатом стресса, недосыпа, пропущенных доз лекарств. Не обязательно диссоциации. — Доктор наклонился вперёд. — Я не верю, что вы способны на убийство.
— А мой отец был способен.
— Вы не ваш отец. — Голос доктора стал строже. — Генетика — не приговор. У вас нет истории насилия. Вы контролируете себя.
— Но что, если нет? Что, если я теряю контроль и не помню?
Доктор задумался:
— Мы можем проверить. Гипноз, детектор лжи, анализ ваших перемещений в даты убийств. Если вы действительно хотите знать правду.
Елшад кивнул:
— Хочу. Должен знать.
— Хорошо. Начнём сейчас. — Доктор встал, подошёл к шкафу, достал диктофон. — Сеанс гипноза. Я введу вас в транс, задам вопросы о пропущенном времени. Вы согласны?
— Да.
Час спустя Елшад вышел из клиники, шатаясь. Голова гудела, во рту пересохло. Результаты гипноза были... неоднозначными.
Он помнил части пропущенных ночей. Принимал таблетки. Ложился спать. Просыпался утром. Но между — пустота. Словно кто-то вырезал куски времени.
Доктор сказал, что это не обязательно означает диссоциацию. Могло быть побочным эффектом препаратов или просто глубоким сном без сновидений.
Но сомнение осталось.
Телефон зазвонил. Ватанабе.
— Кимура, мы нашли Аоки. Задержали час назад в его квартире. Привезли на допрос. Танака просит тебя приехать.
— Еду.
Аоки Рэн сидел в комнате для допросов — худой, нервный мужчина с дёргающимся глазом. На столе лежали его вещи — телефон, бумажник, ключи.
Елшад и Танака вошли. Сели напротив.
— Господин Аоки, — начал Танака. — Где вы были вчера между двумя и тремя часами дня?
— Дома. Плохо себя чувствовал. Ушёл с работы.
— Кто-то может подтвердить?
— Нет. Живу один.
— У вас есть доступ к препарату, который был использован во вчерашнем нападении. — Елшад положил на стол бумагу с названием. — Вы принимаете его?
Аоки кивнул:
— Да. От тревожности. Доктор Морияма прописал.
— Где ваш запас лекарств?
— Дома. В аптечке.
— Мы проверим. Патруль уже едет к вам. — Танака наклонился ближе. — Вы знаете детектива Миуру?
Аоки нахмурился:
— Кто это?
Елшад показал фотографию Саи. Аоки посмотрел, покачал головой:
— Нет. Не знаю.
— Вы были в парке Уэно вчера?
— Нет. Я же сказал, был дома.
— Камеры торгового центра показывают, что вы ушли в два десять. До парка пятнадцать минут. — Танака не отводил взгляда. — Так где вы были?
Аоки начал потеть:
— Я... пошёл гулять. Подышать. Потом вернулся домой.
— Где гуляли?
— Просто... по улицам. Не помню точно.
Елшад чувствовал — мужчина лжёт. Но о чём?
Дверь открылась, вошёл Ватанабе:
— Патруль обыскал квартиру Аоки. Нашли это. — Он положил на стол пластиковый пакет с уликами.
Внутри — шарф, капюшон, перчатки. И пустой шприц.
Аоки побледнел:
— Это не моё!
— Найдено в вашем шкафу, — сказал Ватанабе. — В спальне.
— Кто-то подбросил! Я не...
— Хватит, — жёстко оборвал Танака. — Улики против вас. Признавайтесь. Зачем вы напали на детектива Миуру?
Аоки опустил голову, затих. Потом тихо сказал:
— Я не нападал. Я не делал этого.
— Тогда кто?
— Не знаю. — Он поднял глаза, и в них была искренняя паника. — Я клянусь, я не помню. Вчера днём у меня провал. Я принял таблетки утром, потом... ничего. Очнулся вечером дома. Не знаю, где был, что делал.
Елшад замер. Провал в памяти. Как у него.
— У вас диссоциативное расстройство? — спросил он тихо.
Аоки кивнул:
— Да. С детства. Иногда теряю время. Доктор Морияма лечит меня, но... бывает.
Танака и Елшад переглянулись.
— Значит, вы могли напасть и не помнить? — спросил Танака.
— Я... не знаю. Может быть. — Аоки закрыл лицо руками. — Боже, что я наделал?
Елшад встал, вышел из комнаты. В коридоре прислонился к стене, дышал глубоко.
Провал в памяти. Он не помнит. Как я.
Ватанабе вышел следом:
— Думаешь, это он?
— Возможно. Но... — Елшад не мог закончить мысль.
— Но что?
— Ничего. Продолжайте допрос. Я... мне нужен воздух.
Он вышел на улицу, сел в машину. Сидел, глядя в никуда.
Телефон зазвонил. Сая.
— Привет, — сказал он, стараясь говорить ровно.
— Привет. Как дела? Что-то узнали?
— Задержали подозреваемого. Аоки Рэн. У него нашли улики.
— Это хорошо! — в её голосе прозвучало облегчение. — Значит, всё кончилось?
— Возможно.
— Почему ты звучишь так... странно?
— Просто устал. — Он закрыл глаза. — Сая, я должен тебе кое-что сказать.
— Что?
Он хотел рассказать. О провалах, о сомнениях, о страхе, что он сам может быть убийцей. Но слова застряли в горле.
— Я... люблю тебя, — вырвалось вместо этого.
Тишина. Потом её голос, мягкий:
— Я тоже тебя люблю, Елшад.
Сердце сжалось. Он не заслуживал её. Не заслуживал этого счастья.
— Я скоро приеду, — сказал он. — Жди.
— Жду.
Он отключился. Сидел в машине, и впервые за много лет позволил себе заплакать.
Саю выписали на следующий день. Елшад забрал её утром, настоял, чтобы она осталась в его квартире ещё несколько дней.
— Пока не убедимся окончательно, что Аоки — наш человек, — сказал он, помогая ей сесть в машину.
— А ты сам уверен? — спросила Сая, пристёгиваясь.
Елшад долго не отвечал, глядя на дорогу.
— Не знаю. Улики указывают на него. Но что-то не складывается.
— Что именно?
— Рисунки. Стиль. Он охранник, без художественного образования. Откуда такие навыки? — Елшад повернул на шоссе. — И мотив. Почему именно эти женщины? Аоки их не знал, никогда не пересекался.
— Может, случайный выбор?
— Серийные убийцы редко выбирают случайно. Всегда есть связь, пусть иррациональная. — Он потёр виски. — Нужно копать глубже.
Сая посмотрела на него. Он выглядел измученным — небритый, с воспалёнными глазами. Когда он спал в последний раз нормально?
— Елшад, ты должен отдохнуть. Ты на пределе.
— Отдохну, когда дело закроется.
— Дело может тянуться неделями. Ты не машина.
Он бросил на неё быстрый взгляд, слабо улыбнулся:
— Ты тоже должна отдыхать. Приказ врача.
— Тогда отдохнём вместе. Сегодня. Никакой работы.
Елшад хотел возразить, но потом кивнул:
— Хорошо. Один день.
Квартира встретила их тишиной. Сая прошла в гостиную, опустилась на диван. Елшад заварил чай, принёс две чашки.
Они сидели рядом, молча. За окном моросил дождь, город тонул в серой дымке.
— Спасибо, — тихо сказала Сая.
— За что?
— За заботу. За то, что рядом. — Она взяла его руку. — Я знаю, тебе тяжело сейчас. Не только из-за дела.
Елшад напрягся:
— О чём ты?
— О том, что ты не говоришь. — Сая повернулась к нему. — Елшад, я вижу. Ты что-то скрываешь. И это тебя разрушает.
Он отвёл взгляд:
— Не хочу тебя нагружать.
— Я твой партнёр. По работе и... в жизни. Ты можешь мне доверять.
Елшад молчал долго. Потом тихо сказал:
— У меня диссоциативное расстройство личности. С детства. После того, как отец убил мать.
Сая замерла. Она знала о его прошлом, но не это.
— Ты... у тебя альтернативная личность?
— Была. Когда я был ребёнком. Она помогала справляться с травмой. Но десять лет назад начал терапию, принимаю лекарства. Вторая личность не проявлялась с тех пор. — Он посмотрел на неё. — Но последнее время... провалы в памяти. Я просыпаюсь и не помню части ночи. И это пугает.
Сая сжала его руку:
— Ты думаешь, что это связано с делом?
— Не знаю. Боюсь, что да. Боюсь, что я... — он не мог произнести вслух.
— Что ты убийца? — закончила Сая.
Он кивнул, не глядя на неё.
Сая развернула его лицо к себе:
— Послушай меня. Внимательно. Ты не убийца. Ты спасаешь людей. Я знаю тебя. Я вижу, кто ты на самом деле.
— Но провалы...
— Могут быть чем угодно. Стрессом, усталостью, побочным эффектом лекарств. — Она погладила его щеку. — Мы проверим. Вместе. Но я не верю, что ты способен на это.
Елшад закрыл глаза, прислонился лбом к её лбу:
— А если я ошибаюсь насчёт себя? Если я опасен для тебя?
— Тогда я приму риск. — Сая поцеловала его. — Потому что люблю тебя. Всего тебя. Даже тёмные части.
Он обнял её, крепко, отчаянно. Они сидели так, переплетённые, находя убежище друг в друге.
Вечером телефон Елшада разорвался от звонка. Ватанабе.
— Кимура, срочно. Аоки повесился в камере.
Елшад вскочил:
— Что?!
— Час назад. Использовал простыню. Охрана нашла слишком поздно. — Голос Ватанабе был мрачным. — Оставил записку.
— Что там?
— "Прости. Я не хотел. Не мог контролировать". Подписано его рукой.
Елшад сжал телефон:
— Значит, он признался?
— Похоже на то. Танака считает, дело закрыто. Убийца мёртв.
Сая наблюдала за Елшадом — его лицо было непроницаемым, но она видела напряжение в плечах.
— Хорошо. Еду в участок, — сказал он и отключился.
— Аоки мёртв? — спросила Сая.
— Да. Самоубийство. Оставил записку с признанием.
— Значит, всё кончилось.
Елшад медленно кивнул:
— Вроде того.
— Почему ты не выглядишь облегчённым?
Он повернулся к ней:
— Потому что слишком удобно. Подозреваемый с провалами в памяти, улики в его квартире, признание перед смертью. Как будто кто-то написал сценарий.
— Ты думаешь, его подставили?
— Возможно. Или он действительно виновен, и груз вины стал невыносим. — Елшад взял куртку. — Мне нужно проверить.
— Я еду с тобой.
— Сая, ты должна отдыхать...
— Я еду, — твёрдо сказала она.
Он не стал спорить.
В участке была суматоха. Танака собрал всех в конференц-зале.
— Господа, дело "Теневого Художника" официально закрыто. Аоки Рэн признался и покончил с собой. Улики, мотив, признание — всё сходится.
Детективы переглянулись. Кто-то выдохнул с облегчением. Саито улыбнулась.
Но Елшад стоял у окна, хмурый.
— Кимура? — позвал Танака. — Твоё мнение?
— Мне не нравятся концы, которые слишком аккуратно завязываются, — сказал Елшад, не оборачиваясь. — Хочу просмотреть все материалы ещё раз. Убедиться.
— У тебя сутки. Потом дело уходит в архив. — Танака встал. — Все свободны. Хорошая работа.
Зал опустел. Остались только Елшад, Сая и Ватанабе.
— Что тебя беспокоит? — спросил Ватанабе.
— Рисунки, — сказал Елшад. — Аоки не художник. Я хочу сравнить его почерк со стилем рисунков. Если совпадут — дело закрыто. Если нет...
— Тогда кто-то другой их рисовал, — закончила Сая.
— Именно.
Ватанабе кивнул:
— В личном деле Аоки должны быть образцы почерка. Медицинские карты, заявления. Проверим.
Они провели следующие три часа, сравнивая. Почерк Аоки — неровный, крупный. Линии рисунков — тонкие, точные, профессиональные.
— Не совпадает, — сказал Ватанабе, откидываясь на стуле. — Даже близко.
— Значит, он не рисовал их, — Сая посмотрела на Елшада. — Кто-то другой.
— И этот кто-то подставил Аоки. Подбросил улики, возможно, внушил, что он виновен. — Елшад встал. — Нужно проверить, кто имел доступ к квартире Аоки. Друзья, родственники, соседи.
— У Аоки не было близких, — сказал Ватанабе. — Одиночка. Но был лечащий врач — доктор Морияма.
Елшад замер:
— Морияма?
— Да. Аоки лечился в его клинике годами. Они часто виделись. — Ватанабе нахмурился. — Почему ты так реагируешь?
— Потому что это и мой врач. — Голос Елшада был тихим. — Он знает меня. Знает мои диагноз, провалы в памяти. Имеет доступ к моим лекарствам.
Сая побледнела:
— Ты думаешь, он...
— Не знаю, что думаю. Но нужно проверить. — Елшад схватил телефон. — Завтра едем в клинику. Все записи, все пациенты с диссоциативными расстройствами. Смотрим связи.
Ватанабе кивнул:
— Договорился.
Ночью, в квартире, Сая не могла уснуть. Она лежала рядом с Елшадом, слушая его дыхание. Он тоже не спал — она чувствовала напряжение в его теле.
— Елшад, — прошептала она.
— Да?
— Если это Морияма... он манипулировал тобой? Заставлял думать, что ты виновен?
— Возможно. Или я действительно виновен, и он покрывает меня. — Елшад повернулся к ней. — Сая, если окажется, что я...
— Не будет, — оборвала она. — Я верю в тебя.
— Даже если улики скажут обратное?
Сая задумалась. Потом тихо сказала:
— Тогда мы найдём правду. Вместе. Какой бы она ни была.
Елшад притянул её к себе, зарылся лицом в её волосы:
— Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя.
— Просто был собой.
Они заснули в объятиях друг друга, но сны были тревожными.
Утром они поехали в клинику втроём — Елшад, Сая и Ватанабе. Доктор Морияма встретил их в кабинете, удивлённый.
— Детектив Кимура? Я не ждал вас. И вы с коллегами... — он посмотрел на Саю и Ватанабе.
— Доктор, нам нужно задать вопросы. Официально. — Елшад достал удостоверение. — О ваших пациентах.
Морияма нахмурился:
— Врачебная тайна...
— Один из ваших пациентов мёртв. Аоки Рэн. Самоубийство в тюрьме, — сказал Ватанабе. — Подозревался в серийных убийствах.
Морияма побледнел:
— Аоки? Боже... Я не знал.
— Мы проверяем всех, кто имел с ним контакт. — Сая открыла блокнот. — Когда вы видели его в последний раз?
— Неделю назад. Плановый сеанс. Он был напряжён, жаловался на провалы в памяти. Я скорректировал дозу лекарств.
— Кто ещё из ваших пациентов страдает диссоциативным расстройством? — спросил Елшад.
Морияма заколебался:
— Я не могу раскрывать...
— Доктор, это расследование убийств. Мы можем получить ордер, — жёстко сказал Ватанабе.
Морияма вздохнул, подошёл к компьютеру, напечатал что-то. Повернул экран:
— Вот список. Двенадцать пациентов с диагнозом. Включая вас, Кимура.
Елшад просмотрел список. Одно имя выделялось.
Сато Юри. Двадцать девять лет. Художник-иллюстратор.
— Сато Юри, — прочитал он вслух. — Расскажите о ней.
Морияма нахмурился:
— Она пациентка уже пять лет. Диссоциативное расстройство после детской травмы. Талантливая художница, но борется с альтернативной личностью — мужской, агрессивной.
Сая и Елшад переглянулись.
— Мужской? — переспросила Сая.
— Да. Она называет её Кейдзи. Он проявляется в моменты стресса. Жестокий, доминирующий. Юри боится его.
— Где она сейчас? — спросил Елшад.
— Не знаю. Она пропустила последние два сеанса. Я пытался связаться, но телефон отключён.
— Адрес?
Морияма записал на листке, протянул.
— Но я не верю, что Юри способна на убийство. Она хрупкая, добрая...
— Люди не всегда те, кем кажутся, — сказал Елшад, вставая. — Спасибо, доктор.
Они вышли. В машине Ватанабе позвонил в участок, запросил информацию на Сато Юри.
— Чистая. Ни штрафов, ни судимостей. Работает иллюстратором на фрилансе. Живёт одна в Тайто.
— Едем к ней, — приказал Елшад.
Квартира Сато располагалась на третьем этаже старого здания. Дверь была закрыта. Елшад постучал:
— Госпожа Сато? Полиция. Откройте, пожалуйста.
Тишина.
Он постучал снова, громче:
— Сато Юри, мы знаем, что вы дома. Откройте, или мы взломаем дверь.
Изнутри послышались шаги. Дверь приоткрылась на цепочку. Из щели выглянуло лицо женщины — бледное, с огромными испуганными глазами.
— Что вам нужно? — голос дрожал.
— Мы хотим задать несколько вопросов. Можем войти?
— Я... не хочу. Уйдите.
— Госпожа Сато, это важно. О ваших пациентах доктора Мориямы. Об Аоки Рэне.
При упоминании имени женщина вздрогнула:
— Я не знаю никакого Аоки.
— Вы оба лечились у одного врача. Могли пересекаться. — Елшад достал фотографию. — Узнаёте?
Юри посмотрела, качнула головой:
— Нет.
Но Сая заметила — её руки дрожали.
— Пожалуйста, откройте дверь. Мы не хотим пугать вас. Просто поговорить.
Юри заколебалась. Потом медленно сняла цепочку, открыла.
Квартира была маленькой, захламлённой. Холсты, краски, кисти повсюду. На стенах — рисунки, картины. Большинство — портреты.
Елшад остановился, разглядывая их. Стиль был знаком. Очень знаком.
— Это вы рисовали? — спросил он.
Юри кивнула:
— Да. Это моя работа.
— Вы рисуете портреты на заказ?
— Иногда. Когда есть клиенты.
Сая подошла к столу, где лежали листы бумаги. Подняла один. Набросок женского лица. Незаконченный, но узнаваемый стиль.
Тот же, что на рисунках жертв.
— Госпожа Сато, — Сая повернулась к ней. — Вы знали Танака Юки? Ямамото Кейко? Сузуки Аяно? Акияму Рин?
Юри побледнела ещё сильнее:
— Я... может быть. Не помню точно.
— Не помните? — Елшад приблизился. — Или Кейдзи не говорит вам, что он делает?
Юри отступила, прижалась спиной к стене:
— Откуда вы знаете про Кейдзи?
— Доктор Морияма рассказал. Ваша альтернативная личность. Мужская. Агрессивная. — Елшад не отрывал взгляда. — Это он убивал их, верно? А вы просыпались и не помнили.
Слёзы потекли по щекам Юри:
— Я не знала. Клянусь, не знала! Я просыпалась с провалами, находила рисунки, которые не помнила, как создала. Думала, схожу с ума.
— Когда вы поняли? — тихо спросила Сая.
— Неделю назад. Нашла одежду с кровью. Фотографии женщин, которых не знала. И поняла... — она всхлипнула. — Кейдзи. Он делал это. Через меня.
Елшад достал наручники:
— Сато Юри, вы задержаны по подозрению в убийстве четырёх женщин.
Юри не сопротивлялась. Опустилась на пол, рыдая:
— Прости. Прости меня. Я не хотела. Не могла остановить его.
Ватанабе вызвал подкрепление. Через десять минут квартира наполнилась полицейскими, криминалистами.
Елшад и Сая вышли на улицу. Стояли молча, переваривая произошедшее.
— Значит, это была она. Точнее, он. Кейдзи, — сказала Сая.
— Да. Женщина с мужской альтернативной личностью. Никто не искал в этом направлении. — Елшад потёр лицо. — А Аоки был просто удобной жертвой. Юри, или Кейдзи, подбросила улики, зная о его расстройстве.
— Но почему самоубийство? Зачем Аоки убил себя, если был невиновен?
— Возможно, поверил, что виновен. Провалы в памяти, улики — он мог решить, что действительно совершил это и не помнит. — Елшад вздохнул. — Манипуляция. Жестокая, изощрённая.
Сая обняла его:
— Теперь ты знаешь точно. Это была не ты.
Елшад кивнул, прижал её к себе:
— Да. Я знаю.
Но облегчение было смешано с горечью. Человек умер, веря в свою вину. Четыре женщины мертвы. А убийца — хрупкая женщина, которую разрушала её собственная психика.
Нет победителей в этой истории, — подумал Елшад. Только жертвы.
Прошло три дня с момента ареста Сато Юри. Она находилась под наблюдением в психиатрической больнице, ожидая психологической экспертизы. Пресса взорвалась новостью о серийном убийце с раздвоением личности. Танака был доволен — дело раскрыто, общественность успокоена.
Но Елшад не мог избавиться от ощущения, что что-то не так.
Он сидел в кабинете, перебирая материалы дела в сотый раз. Рисунки, датированные места преступлений, показания Юри. Сая работала за соседним столом, печатала отчёт.
— Ты всё ещё сомневаешься? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана.
— Да, — коротко ответил Елшад.
— Почему? Улики совпадают. Её рисунки идентичны тем, что получали жертвы. В квартире нашли эскизы всех четырёх женщин.
— Именно поэтому. Слишком много улик. — Елшад отложил папку. — Настоящий убийца был осторожен восемь месяцев. Ни одного следа. И вдруг — квартира, полная доказательств? Это неправильно.
Сая задумалась:
— То есть ты думаешь, кто-то подставил Юри? Как Аоки?
— Возможно.
— Но кто? И зачем?
Елшад потёр виски. Головная боль возвращалась — тупая, давящая.
— Не знаю. Может, я параноик. Может, просто не хочу верить, что всё закончилось.
Сая встала, подошла, положила руку на его плечо:
— Ты устал. Дело длилось восемь месяцев. Нормально не хотеть отпускать. Но иногда нужно принять, что победа есть победа.
Елшад накрыл её руку своей:
— Ты права. Наверное, мне просто нужно отдохнуть.
— Тогда поедем домой. Танака всё равно отправил нас в отпуск на неделю.
— Домой, — повторил Елшад, и слово прозвучало странно. Его квартира стала их общим домом за последние дни. Он привык просыпаться рядом с Саей, засыпать в её объятиях. Это было... хорошо. Пугающе хорошо.
Они собрали вещи, вышли из участка. На улице уже смеркалось — зимний день короткий. Фонари зажигались один за другим.
В машине Сая включила радио. Играла тихая музыка. Елшад вёл молча, но она заметила — его руки сжимают руль слишком сильно.
— Елшад, что не так?
— Ничего.
— Не ври.
Он выдохнул:
— Просто... головная боль. Сильная. Последние дни не отпускает.
— Ты принимал лекарства?
— Да, но не помогает.
— Может, нужно увеличить дозу? Позвонить доктору Морияме?
При упоминании имени врача Елшад напрягся:
— Нет. Не хочу к нему обращаться.
— Почему?
— Просто не хочу. — Тон стал резким.
Сая замолчала, обиженная. Они доехали до дома в тишине.
В квартире Елшад сразу прошёл в ванную, закрылся. Сая слышала, как льётся вода. Он стоял там долго.
Она разогрела ужин, накрыла на стол. Когда Елшад вышел, выглядел чуть лучше — влажные волосы, свежая рубашка.
— Прости, — сказал он, садясь напротив. — Не хотел срываться.
— Всё нормально. Я понимаю, ты на пределе.
Они ели молча. Потом Сая спросила:
— Елшад, а что, если ты прав? Что, если Юри не убийца?
Он поднял глаза:
— Тогда настоящий убийца всё ещё на свободе. И мы дали ему идеальное прикрытие.
— Нужно проверить её алиби на даты убийств. Если она действительно была в другом месте хотя бы раз...
— Я уже проверял, — признался Елшад. — Вчера ночью. Пока ты спала.
Сая нахмурилась:
— И?
— Две даты сомнительные. В ночь убийства Кейко Юри была на сеансе у доктора Мориямы до одиннадцати вечера. Убийство произошло между полуночью и двумя ночи. Она могла успеть, но... маловероятно. И в ночь убийства Аяно у Юри был групповой сеанс арт-терапии до десяти вечера. Пять свидетелей подтверждают.
— Значит, она не могла совершить хотя бы одно убийство.
— Именно. Но это не доказательство. Может, время смерти определено неточно. Может, свидетели ошибаются. — Елшад потёр лицо. — Нужно копать глубже.
— Завтра поговорим с Танакой. Попросим переоткрыть...
— Нет. — Елшад покачал головой. — Он не согласится. Дело закрыто, пресса успокоена. Переоткрывать — значит признать ошибку. Он не пойдёт на это без железных доказательств.
— Тогда что?
— Я проверю сам. Неофициально. — Елшад встал. — Завтра поеду в больницу к Юри. Поговорю с ней напрямую.
Сая тоже встала:
— Я еду с тобой.
— Сая...
— Не спорь. Мы партнёры.
Он посмотрел на неё долго, потом кивнул:
— Хорошо. Вместе.
Ночью Саю разбудил звук. Она открыла глаза, огляделась. Елшада не было в постели. Часы показывали три ночи.
Она встала, вышла из спальни. В гостиной горел свет. Елшад стоял у окна, смотрел на город. В руке — стакан с виски.
— Елшад? — позвала Сая тихо.
Он вздрогнул, обернулся:
— Разбудил тебя? Извини.
— Ты не спишь?
— Не могу. Голова болит. Мысли не дают покоя.
Сая подошла, обняла его сзади:
— Расскажи. Может, станет легче.
Он положил стакан, повернулся к ней:
— Я боюсь.
— Чего?
— Что правда окажется хуже, чем я думаю. — Его голос дрожал. — Сая, а что, если... что, если я сам не знаю, кто я?
— О чём ты?
Елшад отстранился, прошёл к дивану, опустился:
— Последние дни я проверял свои перемещения. Телефонные данные, GPS машины, записи с камер. В ночь убийства Юки я был дома. Но телефон показывает, что в два ночи я выходил. GPS ведёт к парку Уэно. Туда, где нашли тело.
Сая замерзла:
— Может, ошибка системы?
— Может. Но в ночь убийства Рин — то же самое. Телефон отключался в полночь, включался в четыре утра. И GPS показывает движение к месту преступления. — Он поднял глаза, и в них была мука. — Сая, я не помню. Я не помню, где был. Как будто кто-то стер память.
Сая присела рядом, взяла его руки — ледяные, дрожащие:
— Елшад, это не доказывает ничего. GPS может глючить. Телефоны можно клонировать.
— Или я действительно был там. И делал это. А потом забывал. — Он стиснул её руки. — Что, если моё альтер-эго вернулось? Что, если я убийца, а Юри просто удобная козёл отпущения?
— Нет. — Сая была категорична. — Я не верю в это.
— Почему? Улики указывают...
— Потому что я знаю тебя. — Она взяла его лицо в ладони. — Ты не способен на такое. Даже твоя вторая личность. Ты спасаешь людей, Елшад, а не убиваешь.
— Но мой отец...
— Ты не твой отец! — выкрикнула Сая. — Сколько раз повторять? Ты другой человек!
Елшад закрыл глаза, слёзы текли по щекам:
— Я так хочу в это верить.
Сая обняла его, крепко, отчаянно:
— Тогда верь.