23.

Аурелия

На следующий день я стояла перед дверью кабинета Леоне, сжимая в руках аккуратно сложенное заявление о смене наставника. Пальцы дрожали, бумага чуть ли не хрустела под натиском моих нервов. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца — он отбивал такой частый такт, будто хотел вырваться из груди.

Два коротких стука, и я толкнула дверь, не дожидаясь ответа.

Леоне сидел за массивным столом, склонившись над документами. При звуке открывающейся двери он поднял голову. Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела целую бурю эмоций: смесь боли, гнева и чего-то еще, что я не смогла сразу распознать. Он выпрямился, медленно отложил ручку и скрестил руки на груди.

— Аурелия, — произнес он ровным, почти бесстрастным голосом. Но я заметила, как слегка дрогнули его губы, прежде чем он сжал их в тонкую линию.

Я сделала несколько шагов вперед, чувствуя, как подошвы туфель будто прилипают к полу. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла против сильного ветра.

— Леоне, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. — Я принесла заявление о смене наставника. К Софии.

Я протянула бумагу, стараясь не смотреть ему в глаза. Но периферийным зрением уловила, как он сжал челюсти. Секунда, другая – он не торопился брать документ.

— Поставь на стол.

Я положила заявление перед ним, кончики пальцев слегка коснулись гладкой поверхности стола. Леоне не спешил его брать. Вместо этого, он медленно поднялся, обошел стол и остановился в паре шагов от меня.

— Ты действительно этого хочешь? — спросил он, и в его голосе звучала неожиданная мягкость. — Подумай еще раз, Аурелия.

«Нет. Не хочу. Абсолютно.»

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Если я скажу «нет», то все изменится.

— Да, — ответила я тверже, чем чувствовала себя внутри. — Это окончательное решение.

Леоне сделал шаг ближе. Я уловила едва заметный аромат его одеколона — тот самый, древесный, с легкой горчинкой, который всегда сводил меня с ума. От этого запаха внутри все сжалось, воспоминания о прошлых поцелуях, его прикосновениях, его языке и пальцах внутри меня обожгли сознание.

— Аури, — он понизил голос почти до шепота. — Посмотри на меня.

Я подняла глаза и утонула в его в взгляде. В нем было столько не высказанных слов, столько боли и тревоги, что на мгновение мне захотелось все ему рассказать. Про Эндрю, про страх за брата, про то, как я сильно хотела остаться рядом с ним.

Но вместо этого я выпрямилась, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри все рушилось.