21.

Аурелия

Я проснулась от острой боли в ребрах — будто в них кто-то воткнул в него раскаленную спицу. Сквозь полуприкрытые веки пробивался серый утренний свет, а перед глазами всплывали обрывки прошедшей ночи.

Эндрю. Боль. Лезвие. Кровь.

В голове стучала мысль: «Это не сон. Это все было на самом деле». И , если бы мне сказали год назад, что Эндрю такое совершит со мной, я бы не поверила. Потому что он всегда старался быть со мной нежным, чтобы я полюбила его.

Не получилось. Наоборот, я возненавидела его еще больше.

Осторожно перевернувшись на спину, я застонала – тело отозвалось болью в десятке мест. Плечо пульсировало, ребро ныло при каждом вдохе, а мои запястья горели и пульсировали одновременно от легкого кровотечения, которое Эндрю не смог остановить с помощью бинтов.

Я протянула руку к прикроватной тумбе, включила свет и медленно приподнялась, морщась от каждого движения.

В зеркале над комодом отразилась бледная женщина с темными кругами под глазами. На шее красовался багровый след от пальцев, на предплечье – расплывающийся синяк. Губа припухла в том месте, куда пришелся тычок. Мои руки были полностью в порезах.

Я сжала кулаки так, что ногти впивались в мою плоть. Когда я встала, пол покачнулся, и пришлось ухватиться за спинку кровати. Страх все еще сидел внутри – липкий, холодный, парализующий. Но рядом с ним поднималась решимость.

Я не позволю ему сломать меня. Не сейчас. Не так. И не буду играть по его правилам, потому что моя игра только начинается.

Я стояла перед дверью кухни, вцепившись пальцами в край халата. Сердце билось так громко, что , казалось, его стук разносится по всей квартире. Страх все еще сжимал мое горло, но я не готова сдаться.

Каждое движение давалось с трудом. Боль в ребрах напоминала о себе при каждом вдохе. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и толкнула дверь.

Эндрю сидел у окна за барной стойкой – в домашних штанах и футболке, с чашкой кофе в руках. Планшет лежал рядом, экран мигал при каждом уведомлении. Он поднял глаза, когда я вошла , но не улыбнулся. Его лицо было непроницаемым – ни следа от вчерашней ярости и ревности, ни тени раскаяния и сожаления. Просто холодный расчет.

— Нам нужно поговорить, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала, но заставила себя не отступать.

Он медленно отложил планшет и отодвинул чашку, скрестив руки на груди. Черт, как можно вести себя так, словно он не был диким зверем , и я не истекала настоящей, блять, кровью!

— Слушаю, — тон ровный и деловой, будто мы обсуждали расписание встреч.