ГЛАВА 5. ПРОБУЖДЕНИЕ ЭДЕМА

И вот наступило утро, которого я так долго ждал. Каждая минута этого рассвета приближала меня к главной цели — к моей семье. Впервые за последние пять лет я почувствовал не пустоту холодной постели, а тепло живого, родного человека рядом. Это чувство было забытым, но невероятно реальным.

Я тихо поднялся, стараясь не шуметь, и пошел в душ. Когда же вышел, растирая лицо полотенцем, Настя уже сидела на кровати. Я невольно задержал на ней взгляд. Это удивительное существо на моих глазах превращалось в прекрасную девушку-подростка. В моей памяти всё еще был жив тот маленький, беззащитный комочек, который мы с Артемом когда-то забирали из роддома... А сейчас передо мной сидела та, кто силой своего разума могла положить на лопатки целые корпорации.

— Доброе утро, — она потянулась, как кошка. — Там вещи новые принесли. Оденься красиво, пожалуйста. Сегодня важный день. — Как прикажешь, — улыбнулся я.

Настя в ответ лишь хитровато прищурилась и направилась в душ, а я подошел к свертку с одеждой. Пришло время снимать маску обычного электрика. Сегодня санаторий увидит своего нового хозяина.

Одевшись, я подошел к зеркалу. На меня смотрел обычный мужчина, которого легко было бы потерять в толпе на вокзале или в очереди за дешевым пивом. Нестриженые, спутанные волосы, небрежная щетина, уже начавшая седеть, и лицо, изрезанное морщинами усталости.

Я оскалился своему отражению. Улыбка была далека от голливудской — во рту не хватало половины зубов. Это была цена за годы курения самого дешевого табака, бесконечные литры крепкого кофе и нервы, натянутые как струны. Мне было тридцать восемь. Восемнадцать из них я управлял мирами, свергал правительства и строил империи, но это никак не изменило мою звериную сущность. Я выглядел как хищник, который слишком долго жил в клетке, или как солдат, который так и не вернулся с войны.

Я знал, что для большинства людей мой вид — это повод отвести глаза или пройти мимо. И только Карина, Аделина и Настя видели за этим изуродованным фасадом что-то другое. Что-то, что они называли обаятельным, а я называл просто «остатками души». Для всего остального мира я оставался опасным зверем в дешевой упаковке. И это была моя лучшая зброя. Никто не ожидает, что человек с таким лицом может обладать ключами от «Эдема».

Я поправил воротник новой рубашки — она сидела идеально, но ощущалась на мне как чужая кожа. Выйдя из номера, я направился в холл. Пора посмотреть, во что Артем превратил эту руину, пока я рассматривал свои шрамы в зеркале.