Эпилог
Освоение планеты шло по накатанной. Корабль с орбиты сбрасывал терраформаторы, а мы с Энди, моим напарником и группой роботов, стояли на склоне холма и смотрели в долину, ожидая приземления очередного модуля.
— Хиггс, ты сегодня какой-то смурной, — сказал Энди.
— Нормальный, — буркнул я.
После последнего анабиоза я действительно чувствовал себя отвратительно — никак не мог согреться, холод как будто засел внутри, меня подташнивало, и что-то не очень сильно болело внутри. Наверное, желудок. Пройдет. Не первый раз болит. К корабельному врачу я, естественно, не обращался. Если доктор обнаружит серьезную проблему, то может приостановить мою лицензию, или того хуже, раньше времени спишет меня на берег, а это означает, что мне урежут пенсию. Хорошо, что мой планетарный скафандр хакнутый. Как бы плохо я себя ни чувствовал бы, он всегда транслирует нормальную телеметрию.
Этой ночью мне приснилась Эллис. Во сне она подошла ко мне, прижала свою теплую мягкую ладонь к моей щеке. Потом обняла меня. А я почему-то проснулся. И некоторое время ещё ощущал ее фантомные прикосновения. И этого короткого сна было достаточно, чтобы всколыхнуть во мне все вновь. Мир такой странный... В нем можно любить человека, которого давно нет... В этой безмерно глубокой бездне, среди бесконечного числа пустых миров, Эллис давно уже нет. Есть только образ. Навсегда впечатавшийся в меня. В мою память, в мою душу. Зачем? Зачем мне это? Какой в этом смысл?
Воздуха как будто не хватало. Может, скафандр неисправен? Я посмотрел на небольшой экран на запястье. Все показатели были вроде в норме. Количество кислорода, азота. На меня вдруг навалилась слабость, прошиб холодный липкий пот. Грудь сжало не продохнуть. Черт! Кажется, всё-таки придется обращаться к врачу. Надо сесть, а то упаду. Я обернулся назад, нашел большой, почти правильный плоский камень, отошел и сел. Ничего, все пройдет. Через день-другой перестанет болеть желудок, впечатления от сна забудутся, и это чувство внутри перестанет меня терзать. Все вернется на круги своя. Нужно только немного подождать.
Энди обернулся на меня, оценивающе посмотрел.
— Да все нормально, — заверил его я, — Бывает... Не обращай внимания.
С неба раздался гул, шипение, и Энди отвернулся, задрал голову вверх. Там уже появилась опускающаяся с орбиты нижняя треть терраформатора.
«... Вернется на круги своя... И будет очередная планета, и будет очередной терраформатор... Устал я... Надоело... На что я потратил свою жизнь? Чем я занимаюсь? Кто я? Через месяц нам опять ложиться в анабиоз. Чтобы лететь к звездам и планетам, которых... Разве мы ходим по этим планетам? Разве мы пытаемся их услышать, почувствовать? Понять?»
Один из роботов вдруг обернулся и уставился на меня. Он вообще почему-то постоянно на меня пялится. «Что?! Что тебе надо? Зачем ты на меня так смотришь?! Страшно!» В груди как будто подвесили огромный тяжёлый камень, который никак не мог найти себе место и мешал дышать. Сейчас бы прилечь... Почва под ногами вдруг зашаталась, задрожала. Это терраформатор так сел?! Или меня шатает? Острая, как шпага, боль пронзила грудь насквозь. От боли я вскрикнул, вскочил. Мир закрутился, завертелся, с неотвратимой неизбежностью завалился набок. Рот раскрылся в попытке втянуть в себя как можно больше воздуха, но воздуха больше не было. Все вокруг вдруг стало темнеть, и, прежде чем наступил мрак, я понял, как будет использована большая базальтовая плита, на которой я только что сидел.
***
Под утро ветер усилился. Он летел с севера через пустыню и к вечеру долетел до безымянных гор на юго-востоке. Миллионы лет тому назад, когда на планете ещё случались ливни, жидкость вымыла мягкие породы из здешних скал, образовав в них замысловатой формы сквозные каналы и щели. Достигнув скал, ветер почему-то стал быстро менять направление и скорость и, проходя сквозь отверстия в породе, рождал причудливые звуки, похожие на трели, голоса и короткие музыкальные фразы.
Так продолжалось недолго. В наступившей ночи ветер резко поменял направление обратно на север. Внезапно стало тихо. Если бы в этот момент здесь оказался человек, он бы очень удивился произошедшему. Но человека здесь не было. Как не было его во многих других местах, где порой происходят удивительные события. В абсолютной тиши мерцали звезды. С недосягаемой высоты они наблюдали за маленькой фигуркой одинокого робота, бредущего по пустынной планете.
Конец.