лучше почтитай книжку, чем эту главу.

они не общались уже больше недели, арс жаловался Серёге на свое Солнце, а солнце жаловалось димке на «этого додика» и оба были горды собой.

Антона не было на парах, и даже ничего не сказал.
-ну и хуй с ним! Ну и ладно! Не так уж я его и люблю!— скрывался на диму Антон заливая в себя ещё рюмку крепкого напитка.

-ну и хуй с ним! Ну и ладно! Не так уж я его и люблю!— скрывался на Сергея Арсений в учительской.

***

Возратясь в квартиру вещей Антона не было. Но он тут был , и забыл зарядник и плюшевого зайца. Брюнет взял зайца на руки и поднёс к лицу. Он пахнет Антоном.
контакты: «солнце» знакомая мелодия послвшалась из кухни
-неужели он не ушёл? — еле слышно произнёс Арсений, казалось слышно, только ему одному. А нет. Галюны. Пиздос!

Вскоре от учеников он узнает, что Антон уехал с Ирой обратно в Воронеж, и сердце треснуло.

Антон жил у Иры уже около 2-х недель, лишь связь в Позовым, что бы тот не умер.

Студентов отпустили после окончания сессии. Работы нет.

У Арса внутри болезненно сжимается все существо, когда он просматривает во вторник вечером сторис Антона из квартиры Иры.
У Арса обида закипает в глазах, и губы сжимаются в тонкую полосу, а зубы кусают сухую кожу нижней губы.

В одинокой холостяцкой квартире Арса сегодня, кажется, холоднее обычного. включенный ТНТ душу не греет. И даже Заяц пропахший Антоном не спасал. Попов дома почти не появлялся, старался не появляться. по делам бегает, работенку подыскивает на новогодние праздники. Не может он находиться в четырех стенах, да и сил больше нет смотреть на темный светильник.

Он каждый день мониторит социальные сети Антона, да только не может найти в себе мужество взять и написать простое, банальное: «Привет».

«…я так сильно по тебе скучаю…»

Антону, наверное, скучать некогда. У него свои заботы. Своя жизнь. Проклятье, блять.

Своя. Жизнь.

Арс умолял себя смириться с этим. Умолял просто пиздец как. Носился везде и всюду, искал работу, чтобы утонуть в ней, забыться ко всем чертям. Сбежать от мыслей, раствориться во всем этом и перестать думать о нем.

От Питера до Воронежа тысяча двести сорок девять километров. И каждый этот километр у Арса под кожей. Да, Арс умолял себя. Умолял себя не думать об этом. И скучал по нему в разы сильнее с каждым последующим днем. Часом. Минутой. Секундой сука.