Глава 17. Бумажная война

Утро следующего дня встречает меня звонком будильника в 7:00. Я не спала почти — всё прокручивала в голове вчерашнее. Угрозы, визит вежливого человека в перчатках, записка на столе.

Ватсон требует завтрак. Я насыпаю ему корма, себе варю кофе. Руки не трясутся — уже нет. Страх прошёл. Осталась только злость.

В 9:00 у меня встреча с адвокатом. Екатерина Андреевна Ветрова — женщина лет пятидесяти с лицом уставшей феминистки и репутацией человека, который выигрывает дела, которые проиграны заранее.

Лена нашла её по рекомендации. «Она не из системы, — сказала Лена. — Она сама система».

Офис Ветровой находится в старом центре, на Малой Садовой. Вход со двора, домофон с отломанной кнопкой, лестница с облупившейся краской. Зато внутри — порядок: стеллажи с делами, строгий стол, портрет Сахаровой на стене.

— Садитесь, — кивает она на стул. — Кофе? Чай? Вода?

— Воду, пожалуйста.

Она наливает. Садится напротив.

— Я читала вашу статью, — говорит она без предисловий. — И те документы, что вы прислали. Я буду с вами откровенна.

— Я только за.

— У нас есть шанс. Один. Небольшой. — Она поднимает палец. — Если мы подадим заявление в СК сейчас, пока шум не утих, они будут обязаны его принять. А дальше — либо тишина, либо скандал, либо чудо.

— Вы верите в чудеса? — Спрашиваю я.

— Я верю в документы, — она усмехается. — А они у нас есть. Подписи, даты, фотографии. Даже если СК захочет положить дело под сукно, им будет сложно. Слишком громко.

Она достаёт из стола стопку бланков.

— Заявление уже готово. Я добавила всё, что вы дали. Проверьте.

Я читаю. Длинный текст на четырёх листах. Факты, даты, имена. В конце — требование: возбудить уголовное дело по факту коррупции, подлога и непредумышленного причинения вреда здоровью (смерти) жильцам дома на Ленина, 14.

— Вы не пишете про убийство Нахимова, — замечаю я.

— Это отдельная история, — качает головой Ветрова. — Не мешайте. Убийство — полицейская тема. Коррупция — наша. Если мы докажем, что его убили из-за разоблачений, дело переквалифицируют. Но сначала нужна база.

Я подписываю. Беру ручку, ставлю подпись на каждой странице. Ветрова смотрит внимательно.

— Вы понимаете, что после подачи на вас откроют уголовное дело? — Спрашивает она. — За клевету. За фейки. За что угодно. Они найдут статью.

— Понимаю.

— И вы готовы?

— Я готова сидеть в тюрьме, — говорю я. — Но не готова молчать.

Она кивает.

— Тогда едем. Сами отвезём, курьеру не доверяю.

Мы выходим. На улице — солнечно и холодно. Питерская весна обманчива: греет, но не согревает.