Глава 6. Хватит

Элизабет Лэнгли

Дыхание перехватило, колени предательски дрогнули. Энтони тащил меня всё дальше от парка, не сбавляя шага. Рука ныла и жгла от его хватки. Его поведение казалось пугающе странным: резкая грубость, лихорадочная спешка, ни капли привычного хладнокровия. Это настораживало сильнее любого крика.

Когда мы оказались у машины, я всё-таки осмелилась подать голос.

— Энтони, что происходит? Отпусти, мне больно...

Ответом стал глухой удар: холодный металл кузова впился в мою спину, выбивая остатки воздуха из лёгких. Он грубо прижал меня, крепко перехватывая запястья.

— Твою мать, что ты делаешь?! — вырвалось у меня, сорвавшись на хрип.

— Заткнись, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Ты хоть раз можешь сходить куда-нибудь без проблем?

Мужчина сжал мои запястья ещё сильнее. Я видела, как на его лбу проступили напряжённые жилки, как взгляд стал чужим. Он смотрел на меня так, словно я совершила нечто непростительное.

— Я ничего не сделала... — голос дрожал, и это злило, в очередной раз показываю свою слабость. — Я просто посмотрела.

— Вот именно, — резко перебил он. — Ты всегда просто смотришь. Просто думаешь. Просто лезешь туда, куда тебе не надо.

Он наклонился ближе, так что я почувствовала его горячее и обрывистое дыхание на своем лице.

— Я ясно дал понять: держись подальше от этого дела. От этих людей. От неё.

— Ты не имеешь права... — начала я, но он тут же сжал пальцы, заставляя меня замолчать.

— Имею, — холодно ответил Энтони. — Если ты снова решишь, что можешь действовать сама, я не буду таким терпеливым.

Он отпустил меня резко, словно отбросил ненужную вещь, и отступил на шаг. В глазах мелькнуло что-то похожее на раздражённое удовлетворение, будто он наслаждался моей реакцией.

— Садись в машину, — бросил он. — И молчи. Нам больше не о чем говорить.

Я стояла, прижимая к себе саднящие запястья и пыталась остановить подступающие слезы.

Дверца машины захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Энтони завёл двигатель, и салон наполнился ровным, почти убаюкивающим гулом, который почему-то пугал. Мы тронулись с места.

Он молчал.

Я сидела, вжавшись в сиденье, стараясь дышать ровно и незаметно. Запястья всё ещё болели, следы останутся. Я боялась пошевелиться, боялась даже посмотреть в его сторону. Внутри всё сжалось в тугой узел, будто одно неосторожное движение могло снова что-то испортить.