Глава 1. Знакомство
Как огонь и вода.
Как небо и земля.
Чадо пребывало без сознания. Громадная тень создания по имени Святогор возилась вокруг крохотного тельца. С тех пор, как Святогор извлек это из той штуки, что упала в Северном лесу, прошло порядка трех суток, но человеческое существо так и не пришло в себя. Святогор пытался его поить и кормить, даже привести в чувства, но все было без толку. Ран на теле создания не было и Святогор не понимал, что ему делать. Он не мог даже определить пол создания, ибо костюм был словно един с телом существа. Костюм скрывал гендерные отличия и выглядел так, словно существо было и не человеком, а каким-то роботом, но с человеческой головой. Обратиться с проблемой Святогору было не к кому, а сам он и не знал, что же делать, чтобы привести существо в чувство. Может это все же робот? Может у него сломалось что? Нет... Роботы не дышат. А вдруг этот дышит? Имитация дыхания, нет? Святогор метался из угла в угол. Порой он отлучался за водой, едой или чем еще, но по возвращению все оставалось неизменным. Святогора посещали разные мысли, вроде: бросить существо где-нибудь и с концами; удушить чем-нибудь, чтобы не мучилось; что ты? Человек? Откуда? Марс? Но все мысли так и оставались мыслями.
На пятые сутки существо проявило активность. Создание начало постанывать, а из носа пошла кровь, но странного синюшного цвета. Последующие двое суток активность существа повышалась, а странное кровотечение не прекращалось. Синюшная кровь вытекала слабо, словно и не кровь, а какая-то смола. Святогор периодически вытирал эту кровь. Создание вело себя так, словно страдало от лихорадки, но без жара и обильного потоотделения. Просто судороги и болезненные стоны. На шестой день создание открыло глаза. Святогор, хорошо видевший в темноте, увидел ярко-зеленые глаза. А вот создание Святогора почти не видело. В помещении царил мрак, в глазах двоилось, а Святогор был полностью закутан в лохмотья. Он пытался что-то спрашивать, но создание, именуемое как Полли или чаще Чадо, Святогора не слышало. Слова смешивались и отдавались эхом, словно собеседник говорил в соседнем помещении, за глухими стенами. Лишь на следующие сутки, после обильной рвоты, Чадо сумело разделить свои мысли и воспринимать слова. Уши были словно барабаны и все громкие звуки, которые чаще исходили от огромного существа, больно били, а редкие лучи света резали глаза. Порой Чадо обращало внимание, что громадное нечто с кем-то говорит, но кроме этого нечто, в помещении, никого не было.