34

Несколько миль они ехали долиной, по ровной дороге, до Уэллбриджа,

затем повернули от деревни влево, к большому елизаветинскому мосту. Тотчас

же за мостом находился дом, где они наняли помещение, - дом, внешний вид

которого хорошо знают все, кто бывал в долине Фрум; когда-то он был частью

великолепного господского дома и принадлежал одному из д'Эрбервиллей, а

затем, уже полуразрушенный, был превращен в ферму.

- Добро пожаловать в один из твоих родовых замков! - сказал Клэр,

высаживая ее из экипажа. Но он раскаялся в своей шутке: она слишком

походила на иронию.

Они наняли только две комнаты, но, войдя в дом, узнали, что фермер,

решив воспользоваться их приездом, чтобы нанести новогодний визит своим

друзьям, поручил прислуживать им женщине из соседнего коттеджа. Ферма

находилась в их полном распоряжении, и это их очень обрадовало - словно

они приехали в свой собственный, нераздельно им принадлежащий дом.

Но потом Клэр заметил, что ветхое древнее жилище угнетающе действует на

его жену. Когда отъехал экипаж, они пошли наверх мыть руки, а поденщица

показывала им дорогу. На площадке лестницы Тэсс остановилась и вздрогнула.

- Что с тобой? - спросил он.

- Какие страшные женщины! - отозвалась она с улыбкой. - Как они меня

испугали!

Он поднял голову и увидел на панелях, вделанных в каменную стену, два

портрета в человеческий рост. Как известно всем посетителям старинного

дома, на портретах, написанных около двух веков тому назад, изображены

женщины средних лет, и лица их, раз увидев, нельзя забыть. Заостренные

черты одной, узкие глаза и усмешка, свидетельствующая о бесчеловечности и

вероломстве, даже во сне преследуют человека, так же как крючковатый нос

другой, длинные зубы и дерзкий взгляд, высокомерный и жестокий.

- Чьи это портреты? - спросил Клэр поденщицу.

- Старики говорят, что это дамы из рода д'Эрбервиллей, владельцев этого

бывшего поместья, - ответила она. - Их нельзя снять, потому что они

вделаны в стену.

Портреты произвели тяжелое впечатление на Тэсс, и это было тем более

неприятно, что ее прекрасное лицо чем-то походило на эти резко очерченные

лица. Однако Клэр не сказал ни слова и только пожалел, что выбрал для

медового месяца этот дом. Он вошел в комнату. К приезду их, видимо,

готовились наспех, и им пришлось мыть руки в одном тазу. Клэр, опустив

руки в воду, коснулся ее рук.

- Где мои пальцы; а где твои? - спросил он, поднимая на нее глаза. -

Они совсем перепутались.