37 глава: Бессонная Ночь

Глубокая ночь. Уже давно никакой источник света не освещал комнату, в который тихо сидел Шедоу, не шевелясь, не моргая, а порой и не дыша. Сидел и только смотрел на тонкую полоску луны, видневшей через проход. Смотрел, как большие серые облака порой закрывали её своим массивным телом, но свет её все равно проникал сквозь них, и свет этот так зацепил внимание ежа, что тот уже пару часов смотрел на него беспрерывно. Ни о чем не думая, ничего не зная, ни на что другое не переводя взгляд. Просто смотрел и поражался этим светом.

Все давным-давно легли спать, было тихо, и только изредка проходящие вдали роботы, издающие скрипучий звук, да шум океана разрушали ночную тишину. Но они не волновали Шедоу. Его ничего не волновало сейчас так, как волновал свет этого тоненького серпа луны.

Он был в комнате один, если не считать все такого же не приходящего в себя уже пятый день синего ежа. Его размеренное дыхание успокаивало Тень, но сейчас он слишком отвлекся на другое, чтобы слушать его. Он слишком отвлекся, чтобы думать о нём, и это объясняет его озадаченность, когда его тихо позвали по имени.

От этого голоса по спине пошли мурашки, Шедоу обернулся. Сзади к нему подошёл Соник и сел рядом, так же, как и собрат, прислонясь к стене. Их плечи соприкоснулись, но ни первого, ни второго это не смутило. Наоборот, это касание казалось таким правильным, таким родным. Им обоим вдруг вспомнились ночи, проведённые спиной к спине, и от этого воспоминания ежи ощутили что-то тёплое. Шедоу смотрел на Соника точно так же, как секунду назад смотрел на луну: ни о чем не думая, ничего не зная, ни на что другое не переводя взгляд, - и не до конца понимал, что это реальность. Ему казалось это сном, иллюзией, галлюцинацией, но не явью. И только когда Соник слегка улыбнулся уголками губ, Шедоу в полной мере осознал, что ёж, сидящий перед ним и улыбающийся нежной улыбкой, словно не лежал без сознания пять дней, - настоящий. И только осознание это посетило его голову, он обвил тело собрата своими руками и прислонился головой к его груди. Объятия казались такими реальными, такими желанными и проходили в такой же тишине, что была и до этого, однако чувствовалась она теперь иначе. Вместо немого опустошения, царившей в душе Шедоу, которая вселяла эта луна, теперь царил немой покой, ощущаемый ежом только в присутствии собрата.

И, вероятно, именно в тот момент, когда руки Соника обвили его в ответ, Шедоу разобрался в своём новом, чуждом ему прежде, но ставший родным теперь чувстве, суть которого выходила за пределы его понимания чувств.

Нельзя точно сказать, сколько они просидели так, потому что им могло казаться часом то, что в действительности длилось не более пяти минут. И это не беспокоило их. Их, казалось, ничего не беспокоило, что было, на самом деле, немного странно, учитывая, в каком положении находится их деревня, и в каком состоянии вообще находится сам синий ёж. Неожиданно вспомнив об этом, Шедоу поднял голову, не разрывая объятий, и посмотрел в лицо собрату.

-Ты как? - шепотом спросил он.

Соник поменял положение, отстранился. Шедоу вынужденно пришлось убрать свои руки и сесть ровно. Недовольный, что он лишился тепла, в котором так нуждался последние дни, а потому должен был получить его в трёхкратном размере, темный ёж смотрел на собрата и молча ожидал ответа на свой вопрос.

-Я... нормально, - ответил он. На лице его читалось недоумение, когда он взглянул на ежа в ответ, а после спросил, - Мы дома?