Глава 20
Глава 20
Вся эта ситуация с Вито и Габриэлем не давала мне покоя. Мысли гудели в голове, словно тяжелый рой пчел, не оставляя мне ни минуты покоя. Я чувствовала, как напряжение нарастает, как будто я застряла в ловушке своих собственных мыслей, которые не давали мне ни одного шанса на спасение.
Сказав парням, что хочу спать, я поднялась в свою комнату. Голова была тяжелой, переполненной мыслями, и единственное, чего мне хотелось, — это спрятаться, закрыться от всего мира, убежать куда-нибудь далеко. Я достала косяк и закурила, пытаясь утопить этот бесконечный поток тревожных мыслей. С каждым выдохом разум затуманивался, и тревога начинала отступать.
Вдруг я резко вскочила, осознав, что мне просто необходимо на море. Я жаждала оказаться там, где шумят волны, где теплый песок ласкает ноги, где можно забыть обо всем, пусть даже ненадолго. Но была ночь, и я знала, что парни не отпустят меня одну. Надо вести себя максимально нормально. Я решила взять с собой Габриэля. Мысль о нем вызвала во мне странное чувство — мурашки пробежались по всему телу, сердце забилось быстрее, а возбуждение захлестнуло меня. Я закусила губу, пытаясь унять этот всплеск эмоций.
Собравшись с мыслями, я постучала в дверь его комнаты.
— Габриэль, я хочу на море, отвези меня, пожалуйста, — произнесла я, стараясь говорить как можно естественнее.
— На улице ночь, конец августа, какое море? — спросил он, явно удивленный моей просьбой.
— Пожалуйста, — почти хныча, произнесла я.
— Поехали, — твердо сказал он.
Я вздохнула с облегчением. Он не заподозрил, что я под веществами, и это было главное. Мы сели в его машину, а впереди и сзади нас сопровождали машины с охраной.
Как только мы подъехали к морю, я выскочила из машины, снимая с себя одежду прямо на ходу. Обнаженная, я плюхнулась в воду. Холодные волны сразу же вызвали по телу волну мурашек. Под действием наркотика все казалось необычайно красочным, ярким, почти нереальным.
Вскоре Габриэль последовал за мной, тоже без одежды. Он подплыл ко мне, и мы стояли лицом к лицу. Я вглядывалась в его глаза, и улыбка непроизвольно расползлась по моему лицу.
— А ты знаешь, что я люблю тебя, — неожиданно для самой себя вырвалось у меня. Это были первые слова любви, которые я когда-либо говорила кому-то, кроме своей семьи. Хотя сейчас Габриэль тоже был моей семьей, но сказать ему такое казалось чем-то новым, неестественным.
— Кэтт, что? — в его голосе прозвучало недоумение.