Глава 11
Глава 11
Утром я проснулась раньше, чем Вито. Свет раннего солнца проникал в комнату сквозь полуоткрытые шторы, заливая всё вокруг мягким золотистым сиянием. Я чувствовала его тёплое дыхание на своей шее, его рука всё ещё была на моей талии, как будто он даже во сне боялся, что я могу уйти. В его объятиях мне было так хорошо, так спокойно, что на мгновение я позволила себе забыть обо всем — о боли, о страхах, о том, что терзало меня изнутри.
Но это ощущение быстро прошло. Снова нахлынули воспоминания и осознание того, что произошло. Вчерашняя ночь, которая должна была стать утешением, теперь казалась мне актом предательства. Я лежала рядом с Вито, человеком, который всегда был моим защитником и опорой, но в душе затаилось чувство вины. Я вспомнила тот момент, когда мои губы встретились с губами его брата, и все внутри сжалось от ужаса и стыда. Я предала Вито, даже если он об этом не знал. И это чувство медленно, но уверенно разъедало меня изнутри.
Я осторожно убрала его руку, стараясь не разбудить. Вито мирно спал, его лицо было таким спокойным, почти детским. Смотрела на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается от осознания того, что я сделала. Я не могла больше оставаться рядом с ним, зная, что моя душа заполнена тяжелым грузом вины. Мне хотелось кричать, убежать от этого чувства, спрятаться, чтобы никогда не смотреть в его глаза, полные доброты и доверия, которые я больше не заслуживала.
С трудом подавив рвущийся наружу крик, я медленно поднялась с постели.
Каждый шаг был как попытка уйти от собственного отражения в разбитом зеркале. Я не могла больше оставаться в его комнате, где всё напоминало мне о том, как я обманула его доверие. Взгляд на Вито, спящего в лучах утреннего солнца, стал невыносимым. Ещё мгновение — и я бы разрыдалась, но я знала, что не могу позволить себе это.
Я тихо сбежала в свою комнату, стараясь не издавать ни звука, чтобы не разбудить его. Закрыв за собой дверь, я тяжело опустилась на кровать, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Они текли по щекам, не спрашивая моего разрешения, как будто вместе с ними из меня вытекала вся боль, весь этот непереносимый груз. Но слёзы не приносили облегчения, только усиливали моё чувство вины.