Глава 16.
Мы оказываемся у Ламбертского моста — двадцать четвертого в списке, собранном на скорую руку Палмер по запросу Грейнджер — на закате, что не способен проникнуть сквозь плотный облачный слой ни одним солнечным лучом. Темза, еще не подсвеченная городской иллюминацией, в этот час почти сливается с широкими, так и не успевшими высохнуть за день ступенями, ведущими с пустынного прогулочного променада к ближайшей арочной свае, обитой красным металлом.
На первый взгляд здесь не пройти. Грязные темно-зеленые волны с маслянистыми разводами бьются о крупную каменную кладку и оставляют лишь тонкую тропинку вдоль стены. Никому и в голову не придет соваться сюда по собственной воле. Никого, собственно, вокруг и нет.
Встав в ряд и руками к влажному камню, мы с предельной осторожностью, но в целом без особого труда проскальзываем по узкой дорожке вглубь к никогда не просыхающей сырости. Когда мост полностью накрывает наши головы, гул проезжающего наверху транспорта накладывается дополнительным слоем над криками вечно голодных чаек, вдалеке тарахтящих угольных барж и на шорох воды, плещущейся у самых мысков ботинок.
Грейнджер прячет телефон, наверняка в последний раз отписавшись руководству о плане вылазки, и поправляет ворот сбившийся вбок мантии, которую она трансфигурировала из собственного плаща. Она права: без значка и выглядывающей при каждом шаге кожаной кобуры вокруг ребер ее не сразу можно будет узнать. Грейнджер сольется с толпой даже без оборотного, особенно если сдвинет распущенные волосы на лицо и пониже накинет плотный капюшон.
— Полагаю, вход здесь, но... — говорит она, вплотную подойдя к глухой опоре моста, заклеенной слоями муниципальных объявлений. — Как именно попасть туда...
Размышляя вслух, Грейнджер склоняет голову влево, из-за чего спутавшиеся кудри стекают на одну сторону. Замерев на полминуты, не больше, чтобы прокрутить про себя пару вариантов и отбросить те, что не подходят, она касается стены ладонью. Прощупывает пару стыков, тут же одергивает ее и, достав из кармана палочку, на пробу утыкается кончиком в одно из поросших сероватым мхом пересечений.
Стена откликается на чужую магию моментально: кирпич на мгновение блекнет и истончается, проявляя под собой чугунную решетку стока ровно по центру. Дверца толщиною в фут, которой здесь не должно быть, быстро растягивается в полный человеческий рост и, выдохнув вокруг себя клуб зловонного пара, приоткрывается.