Глава вторая
- Ну, а после того, как первые курсы уже все... Ох, Боже мой! - оторопело воскликнула женщина, прервав свой монолог.
Поморщилась. Да, примерно так я представляла свой первый день учебы. Сразу вспомнился концерт в пятом классе, когда я, выйдя на сцену, напрочь забыла все слова сценария из детской сказки. Все дети и их родители смотрели на меня в упор, ожидая хоть что-то, в то время как я тупо хлопала глазенками. Вот, что значит ситуация "ни бэ, ни мэ". Внезапно захотелось очутиться в детстве, так как нынешняя ситуация меня напрягала еще больше, нежели тогда, когда я была школьницей. Вместо непонятливых взглядов детишек на меня обалдело уставилась группа, человек в двадцать. Ах, и да, вместе с ними еще взрослая тетенька. Марья Ивановна, что ли. Мысленно усмехнулась. Прямо как в старых анекдотах.
- Ты... - решила она начать свою речь. И с успехом закончила. Она напоминала выловленную рыбу, открывающую и закрывающую рот. И глаза такие же. Вытаращенные. Очевидно, произведенное мною впечатление, напрочь отшибло весь речевой состав преподавателя.
- Климова, - подсказала ей.
- А... - Новенькая, - с натугой произнесла я. Решив отбросить все формальности, сразу же прошагала к одиноко стоящей парте. - Новенькая? - наконец-то опомнилась женщина, нахмурившись. - Но, я думала, что у нас новенький. - У нее получился слегка обвиняющий тон.
- Индюк тоже думал, - буркнула я, садясь на место.
- Вот, - не услышав мои слова, преподавательница, порывшись в журнале, достала оттуда так долгоискаемый ею листок. - Климов Михаил!
Скрипнула зубами. Не нонсенс. И так всегда.
- Михайлина.
- Что? - не расслышав, переспросила она.
- Михайлина. Меня зовут Климова Михайлина.
Не обращая внимания на дальнейшие бормотания Марьи Ивановны, я, натянув один наушник на ухо, облокотилась на свою сумку, слегка прикрыв глаза. Если честно, я была и остаюсь по жизни невезучим человеком. А все мои везения, пожалуй, начались с самого ответственного момента - нареканием меня идиотским, и просто прелестным, по мнению папочки, именем - Михайлина. Он с детства вырос на стереотипе "не будь как все" и, смирившись со своим обычным всемирно применяемым именем "Сережа", он решил отыграться на мне. Над ним и друзья подшучивали, мол, назвал сына Мишей, да не сын оказалось, а я. Девочка. И с тех пор живу на свете белом, вот уже годков как двадцать, и терплю вечные усмешки в свой адрес. Зато папа доволен. Вот и сейчас, словно в отместку моим мыслям, я услышала ехидный смешок.