Не беги от меня
Ее мягкие губы, её взгляд адского смущения и дыхание, от которого она краснела сильнее, напуганно смотря на меня, на своего первого мужчину, ворвавшегося в её жизнь и в корне изменив её во всех смыслах. Она не могла понять, что произошло и нормально ли это для нас, для неё. Ведь только недавно Агата , смотря мне в лицо, говорила, как отчаянно ненавидит меня за все то, что я совершил. Я совершал ужасные поступки, но все они привели нас к тому, что мы вдвоём имеем.
Она боялась иметь со мной хорошие взаимоотношения, потому что знала, как сложно ей будет жить счастливо со мной. С монстром.
А я боялся, что когда-то посмотрю на неё и пойму, насколько она дорога мне.
Но это все уже случилось.
Блядство. Просто чертово блядство. Я чувствовал себя подростком, который втихаря дрочит на женщин в журналах где-то в своей комнате, запертый, чтобы никто не увидел этого позорища. Мне тридцать лет, мать вашу. Тридцать, не тринадцать. И какого черта я это делал? Какого черта я довёл себя до такого безвыходного положения? Я не мог даже никого трахнуть. Я повсюду видел её. Абсолютно на каждом шагу, как умалишенный.
Когда Агата пришла ко мне ночью, такая беспомощная и нуждающаяся в моей защите, рассматривающая моё тело, я чуть не сломал собственную челюсть. Ее глаза увлеченно бегали по моей груди, опускаясь ниже и потом вновь возвращаясь выше, чтобы уделить время загадочной для неё татуировке. Не знаю, что было в её прелестной головке в тот момент, но в моей голове пролетали образы Агаты, лежащей подо мной и гладящей руками все, чего коснулись её голубые, невинные, большие глаза.
Красные щеки моей жены только подталкивали на действия, которые с моральной точки зрения были хуже убийства, но и разве я ангел? Разве я когда-нибудь отказывал самому себе в желаемом? Я брал то, что хочу. Без разрешения, без никому ненужных манер. Кому они блядь вообще нужны? Святошам, которые набивают себе цену?Нетронутым милым девочкам, как Агата? Уверен, она даже и представить не могла, что на неё кто-то мог так реагировать.
Она не знала об этом.
Не знала, что тогда моя кровь, как бешеный водопад, прилила к члену с такой скоростью, что мне пришлось пойти в ванную и умыться ледяной водой, чтобы не взять её со зверской силой, не причинить боль, не измазать всю гребаную постель её девственной кровью, заглушая женские крики, думая только о себе. Я мог сделать это, мог до конца своих дней видеть, как страдает моя девочка, вспоминая кошмар.