Штиль [Закончен]

Меняем реки, страны, города...
Иные двери... Новые года...
А никуда нам от себя не деться,
А если деться - только в никуда...
Омар Хайям

Он всё-таки нашёл сокровище! Впервые за эти долгие дни неусыпный надзор отца ослабел, и юркий мальчишка, рискуя, пробрался к заливу. Долго лазал он среди досок, оставшихся от погибших кораблей. Искал и верил: оно где-то там, где-то рядом.

Блестящие карие глаза цеплялись взглядом за любой сверкающий предмет, но тут же перемещались с одной безделицы на другую: всё не то! Он сердцем чувствовал - среди припрятанных зеркал, платьев, драгоценных перстней, ожерелий и кубков затаилось настоящее сокровище, лишь его одного ждущее. Тёмными ночами, когда мальчик оставался в пещерах один, снилось ему всё, о чём никогда наяву не рассказывал молчаливый суровый отец.

Он видел жизнь, которой никогда не жил, и людей, которых никогда не видел. Они говорили с ним - это были прекрасные юные девицы в белых платьях и алых украшениях. Все как одна - белокожие, синеглазые, а косы - что колос, до пояса. И был рядом кто-то ещё, кого никак мальчик увидеть не мог, точно прятался тот человек от его глаз. Только голос...Певучий, чистый, как ручеёк, звал его за собой, спящего. А когда просыпался - не было ни девиц, ни голоса.

Только безликое небо, гудящие волны да остров - Великий Предок - веками средь зачарованного моря каменевший. По-прежнему был мальчик одинок, хоть и жил там с отцом - могучим и сильным Драконом. Он любил его и мечтал стать таким же. Часто мальчик сидел на скалах и видел большого чёрного ящера, взмывающего вверх, к облакам. Без страха и сомнения, без препятствий и боли. Но вместе с тем Дракон не был счастлив.

Сначала мальчик думал, что таким, как он, счастье заменяют полёт, краски ветров, сверкающее голубое небо. Но потом понял - это не так. Кружил вокруг острова чёрный Дракон, как будто искал что-то, но не мог найти. Улетал в дальние земли и возвращался ни с чем. Сидел на скале-зубе Великого Предка, смотрел в даль и ничего не видел.

Грустен был старый Дракон, и не приносили ему радости ни полёт, ни ветер...ни Сын.