Я готов отказаться от лета, ради зимы с тобой

«Делал плохие вещи и считал себя плохим,
Но потом проникся этим, мой личный серотонин...»

С детства всем втолковывали, что наркотики — зло. В то время все согласно кивали, морщились, видя страшные фотографии и видео последствий наркотического опьянения, а впечатлительные даже плакали и слëзно клялись никогда даже не приближаться к такому. С детства всех учили говорить «нет» на предложение попробовать.
Субона, конечно, тоже учили, но окружение, семья, в которой он рос, подавали совершенно другой пример. Отец-наркоман, мать-алкоголичка – наилучший пример для того, как жить не надо, но на Субона оно подействовало совершенно иначе. В его голове укоренилось: раз его родители так жили, то и ему можно. Почему бы и нет? Плевать, что папаша помер в тридцать, сторчавшись где-то в подворотне – он же не такой, он только попробует, чтобы расслабиться!

«...Если ты и стал плохим, делай это лучше всех
Лучше ложной святости — открытое блядство...»

С тех пор расслаблялся Субон практически каждую неделю. Когда-то дома на прожжённом кое-где сигаретными бычками старом диване, когда-то – во дворе на лавочке с парой таких же парней, что просто хотели расслабиться, а в последнее время он захаживал в клуб. Никого на наличие наркотиков там не обыскивали, наоборот, проверенным клиентам можно было заказать что-нибудь расслабиться.
Первый раз Субон пошёл туда с одним из «товарищей по игле», поэтому средство для расслабления досталось им с лёгкостью.
Во второй, третий и четвёртый раз Субон заявился туда со своим.
В пятый – решил попытать удачу и заказать. От друга, которым заходил в первый раз, он знал код, но Намгю – этот надменно выглядящий парень, всего лишь презрительно фыркнул и сказал:

— Не понимаю, о чём Вы. Посмотрите меню ещё раз.

Субон скривился и вперился настойчивым взглядом в глаза чересчур молодо выглядевшего менеджера.

— К чëрту меню. Я был тут с другом и сам трижды.

Намгю вскинул бровь, слегка наклонив голову в сторону, от чего волосы, бывшие убранными за уши, качнулись и упали на лоб. У Намгю была поразительная память на лица, он запоминал каждого, кто появлялся в клубе. Но этот парень...

— И как зовут твоего друга? — Намгю отточенным движением заправил волосы за уши и сложил руки на груди.

— Да чëрт его знает, — Выругался Субон. В этот момент он понял, что действительно ни разу за всё то время, что провёл с теми парнями на лавочке во дворе, не поинтересовался их именами. Да и они его именем тоже. — Такая шпала с опухшей рожей и кривыми зубами, — Вот и всё описание друга, что мог дать Субон. Ни цвета глаз, ни цвета волос он не помнил. Не помнил, в какой одежде видел этого парня в последний раз, не помнил, где они в последний раз виделись, не помнил даже то, что у этого парня нет одной фаланги на указательном пальце, хотя не единожды принимал из его рук наркотики.
Намгю усмехнулся.

— Если бы ты знал, сколько постояльцев подходит под это описание, ты бы сошёл с ума.

«...Не путай передоз и бытовое пьянство...»

После того случая в клубе Субон больше не видел ни следа тех парней, с которыми принимал на лавочке. Не мог он найти и продавца, который был бы ему по карману: отчего-то все резко задрали цены так, что половины его ежемесячного дохода не хватало даже на четверть обычного объёма.
Субон был в отчаянии, но не признавался себе в этом. Он же не такой, как его отец, правильно? Он же не будет выносить всё из квартиры, ради того, чтобы купить то, что поможет расслабиться? Он же не станет громить собственную квартиру, лишь бы найти ту самую заначку, которую уже полгода как прогулял? Не будет же?..
Субон очнулся, сидя посреди комнаты в обнимку со старой покорёженной тумбой. Подушки с дивана и кресла были сброшены на пол в одну кучу, одна подушка даже оказалась разорвана – он помнил, что прятал деньги в какую-то из подушек! – и теперь лежала трупом в углу. Вещи из шкафа валялись по всей комнате, висели на карнизе и медленно, будто насмехаясь, покачивались на старенькой люстре.
Субон судорожно втянул ртом воздух. В груди защемило. Лёгкие закололо. Желудок скрутило и завязало в узел. В висках заболело так, словно в них вкрутили сотню спиц одновременно. На секунду в глазах потемнело, а потом Субон очнулся на полу. Он открыл глаза. Перед ними, где-то, кажется, в недоступной вышине, белел потолок. Краем глаза Субон заметил кусок болтающихся на люстре спортивных штанов, но тут же отвёл взгляд, снова вперившись в потолок. Одна рука больно упиралась во что-то твёрдое. Тумбочка. Субон с трудом втянул воздух сквозь зубы. Зубы заболели, как будто он откусил огромный кусок мороженого. Как долго он не ел мороженого? Какое сейчас время года? Время суток? Сколько сейчас время?.. Желудок скрутило острой болью и, чтобы не захлебнуться, Субон резко перевернулся на бок. Сил не было. Лежать щекой в луже собственной горячей и отвратительно воняющей кислятиной рвоты было противно. Почему рвота жëлтая? Разве он ничего не ел утром? Или утро только наступило? По голове, будто с оттяжкой дали кувалдой. Субон отключился.

«...Человек всего лишь разумом отличается от твари...»

Субон не выходил из дома месяц. Он совершенно перестал быть похож на человека. Даже на тварь похож не был. Синие, практически чëрные круги под запавшими в череп глазами, осунувшееся лицо, страшно похудевшие руки и ноги, впалый, кажется прилипший к позвоночнику живот.
Он был чист месяц. И этот месяц показался ему самым длинным в жизни.
Субон, пока лежал в луже собственных продуктов жизнедеятельности, не в силах встать, часто вспоминал то надменное лицо парня с тëмными волосами. Субон отчётливо видел его всего лишь раз, но осуждающий взгляд, как будто этот парень смотрел на грязь под ногтями, врезался в память настолько, что в глубине души всё сильнее разгоралось желание показать, что он не грязь. Чем больше он приходил в себя, тем яростнее разгоралось душевное пламя.

«...Только твари-то людей никогда не предавали...»

Ему пришлось стать таким. Пришлось закрыть сердце на огромный амбарный замок, а ключ переплавить в нож. Этим ножом он и заколол их. Тех, кто издевался над ним, накачивая наркотиками. Тех, кто насиловал его, пока он ловил кайф и звëзды перед глазами от очередной дозы. Тех, кто чуть не убил его.
Жизнь за жизнь – так он думал в тот момент.
Месть за боль – так он думал, когда звонил в полицию и сдавался.
Смерть за шанс жить – так он думал, пока сидел в тюрьме и лечился от зависимости.
Никому не доверять – так он думал, когда отсидел. Так он продолжал думать до сих пор.

«...Я готов отказаться от лета, ради зимы с тобой...»

Субон пришёл в клуб спустя ещё один месяц. Он сам запер себя в четырёх стенах на два месяца. Он боялся сорваться. Он боялся, что снова наткнётся на тех парней, имён и лиц которых не знал и не помнил, боялся, что снова пойдёт по стопам отца, боялся повторить его судьбу.
Он был чист два месяца.
В этот раз Субону было трудно произнести код. Язык, словно прирос к нёбу, высох, как выброшенная на берег рыбина.
Намгю, увидев растрёпанную отросшую фиолетовую шевелюру уже догадался, кто снова пришёл, но всё же подошёл к столу.

— Код уже устарел. Твой друг не сообщил тебе новый? — усмехнулся Намгю, издевательски смерив осунувшегося парня взглядом.

— Я чист. Не смотри на меня, как на дерьмо, — Сквозь зубы пробурчал Субон. Намгю вскинул бровь и сложил руки на груди.

— Один час не считается за «я чист».

— Два месяца, — Отчеканил Субон, встречая насмешливо-колючий взгляд Намгю.

— И зачем мне эта информация? Думаешь разжалобить и...

— Твой взгляд в тот день прожигает мне мозг. Ты на всех наркоманов смотришь, как на дерьмо? Или, может, на всех людей?

Намгю фыркнул, почти сплюнул в сторону, но вспомнил, что он в помещении.

— Если не собираешься ничего покупать, уходи.

Субон поджал губы и нахмурился. Что-то не давало ему покоя, но он не понимал что именно. Он пришёл в клуб, чтобы избавиться от навязчивой мысли: взгляда заносчивого парня. Но теперь, вместо предполагаемого облегчения, он ощутил ещё больший зуд где-то за рёбрами.
Намгю помнил, как выглядел этот парень два месяца назад, как раз соответствовал тому описанию, что сам дал: «шпала с опухшей рожей», но теперь черты лица наоборот заострились, а тело, словно высохло. Намгю по внешнему виду мог определить, что парень не врёт – он действительно чист. Чист, но боится сорваться.
Намгю повёл плечами и ещё раз осмотрел странного парня с ног до головы. Если он чист, зачем сюда пришёл? Просто похвастаться? Это Намгю сразу и спросил.

— Хотел избавиться от твоего взгляда в башке, — Скривился Субон. Он не мог расслабиться в этом месте, не мог перестать оглядываться по сторонам, не мог просто спокойно сидеть. Хотелось вскочить и выбежать из клуба на улицу. Единственное, что удерживало его – интерес к тому, что ещё скажет Намгю.

«...Я готов отказаться от принципов, чтобы в принципе быть с тобой...»

Субон, сидя в тёмной комнате собственной квартиры, внезапно понял, почему не ощутил удовлетворения, показавшись чистым на глаза Намгю. Он хотел, чтобы Намгю сам сказал это. Хотел, чтобы Намгю заметил это. Перестал смотреть на него, как на кусок дерьма и... и стал смотреть как на человека. Возможно, на кого-то больше, чем просто человек? Друг? А может... Субон мотнул головой и нахмурился. Что за мысли? Решил дружить с барыгой?! Совсем с ума сошёл?!
По видимому сошёл.
На следующий день Субон снова отправился в тот клуб, но уже в дневное время. Днём клуб работал как кафе, вечером – как бар с «сюрпризом».
Намгю сидел за барной стойкой, положив ногу на ногу, и перебирал бумаги. Бармен, молодой парень, легонько постучал пальцем по барной стойке и, не переставая натирать бокал, еле заметно кивнул в сторону двери. Намгю лениво поднял голову.

— Передумал? — первое, что спросил Намгю, когда Субон встал рядом с ним. В его голосе сквозила едкость и насмешка. — По этому направлению днём не работаем.

Субон скривился и всё же забрался на барный стул. Пить он не собирался – боялся сорваться в порыве опьянения. В последнее время он крепче чая вообще ничего не пил.

— Почему ты это делаешь? — Субон хотел спросить совсем другое, но этот вопрос первым вырвался изо рта, как будто, растолкав все остальные слова, единственный прибежал к финишу.
Намгю вскинул бровь и молча, закрывая одну часть листа ладонью, повернул бумагу к Субону и пальцем второй руки ткнул в цифры в одной из колонок. В голове у Субона что-то закоротило. Он не видел таких цифр, кажется, никогда в своей жизни. Видя реакцию парня, Намгю усмехнулся и вернул лист в стопку к другим таким же.

— Если ты завязал, не приходи сюда. Иначе сорвёшься.

Намгю опустил голову в бумаги и перестал обращать внимание на Субона. Субон же, стиснув зубы и нахмурившись, продолжал пялиться на Намгю.
Бармен снова постучал по барной стойке, но в этот раз напротив Субона. Субон повернулся на бармена и тот кивнул ему в сторону выхода.

На следующий день Субон заявился в клуб вечером. Он сидел за самым дальним столиком в углу. Всё основное действо происходило в центре.

— Снова пришёл? — Намгю упал на диванчик, сев напротив Субона.

— Я чист.

— Да-да, я это уже слышал. Зачем тогда приходишь?

Субон поджал губы. Сказать правду выглядело странным, не сказать – тоже. Как не крути, а он оказался в странном во всех отношениях положении.

— Не даёт покоя твой взгляд. Можешь гордиться собой, завязал благодаря тебе, — В конце концов фыркнул Субон. Вроде и не ложь, но и не вся правда.
Намгю сложил руки на груди.

— Я бы гордился собой, если бы ты приносил мне деньги, — цокнул языком Намгю. — А это твоё «завязал» долго не продлится. Оглянись, — Намгю кивнул в сторону танцпола. — Там почти сотня таких же, как ты, кто «завязал». Месяц? Два? Полгода? Год? — Намгю тихо рассмеялся и покачал головой. — Они всегда возвращаются.

— Возьми меня на работу, буду приносить тебе деньги, — Проигнорировав последние предложения, внезапно выдал Субон. Вообще, работа ему была нужна — перебиваться подработками, когда у тебя нет образования, не особо приносило удовольствие, но он никогда не работал в клубах. Даже в официанты его не брали без медицинской книжки.
Намгю на мгновение уставился на Субона с таким глупым выражением лица, что Субону на это же мгновение показалось, что он спросил не про работу, а предложил заняться сексом прям здесь. Наконец, Намгю рассмеялся, откинув голову назад.

— Серьёзно? Дать тебе работу? Я тебе что, Юбаба?

Субон не знал, кто такая эта Юбаба, но отступать был не готов. Особенно после того, как его вот так обсмеяли.

— Перед тем, как начал употреблять, я работал на заправке, — Пожал плечами Субон. — А до этого на полставки в круглосуточном.

Субон решил не распространяться о том, что из круглосуточного магазина его выгнали, потому что он воровал еду. Второй класс средней школы выдался у него и его семьи не особо удачным: родители все деньги спускали на алкоголь и наркотики, так что за квартиру Субон платил из своих денег. На еду мало что оставалось.
Намгю окинул взглядом Субона, а потом, лениво моргнув, повернул голову в сторону танцпола.

— Если так хочешь работать, можешь мыть здесь полы.

Намгю еле слышно цыкнул сквозь зубы, действительно почувствовав себя Юбабой. С чего это он дал работу какому-то бывшему нарику, который просто его об этом попросил? Где волнение за товар? Где хоть какие-то рекомендации с прошлых мест работы? Где медицинская книжка у этого парня? Намгю нахмурился и встал.

— Если согласен, пошли.

***

Субон выходил на работу в семь утра, мыл полы и столы перед открытием кафе, потом уходил в помещение для персонала и мог находиться там весь день, изредка выходя протирать столы или если не нужно было что-то срочно убрать в зале. Потом снова мыл полы и столы перед открытием клуба «с сюрпризом» и снова уходил в помещение для персонала. И в последний раз мыл полы и столы после закрытия. На сон у него было примерно шесть часов. Пол часа из которых он тратил на то, чтобы добраться до дома.
Намгю незримой тенью наблюдал за тем, как этот с каждым днём всё больше становящийся похожим на человека парень усердно трëт полы, натирает столы, а, спустя недели две или три, уже изредка смеётся с барменом. Последнее от чего-то раздражало Намгю больше всего. Он его принял работать, а не смеяться!
Субон же, каждый раз видя Намгю, хотел подойти к нему и снова заговорить, но каждый раз останавливался, опасаясь, что его также запросто, как приняли, могут уволить.
В конце концов Намгю подошёл сам.

— Минсу, почему ты всегда молчишь? — Субон, сделав свою работу, сидел за барной стойкой, пока Минсу натирал бокалы.

— А что говорить-то? — пожал плечами Минсу и хотел добавить что-то ещё, как резко стал серьёзным и поджал губы.

— Прохлаждаешься? — Намгю сёл на соседний барный стул и, подперев щëку кулаком, посмотрел на Субона. Минсу, поняв, что ему стóит убраться, незаметно исчез на другой конец барной стойки.

— Я уже всё сделал.

Намгю повернулся в зал и медленно, как хищник, выискивающий спрятавшуюся добычу, осмотрел каждый стол.

— М, — Кивнул Намгю. Субон не понял, было ли это удовлетворение или наоборот недовольство.

— Всё ещё не думаешь купить что-нибудь? Или, может быть, — Намгю нагнулся ближе к Субону. — Украсть что-нибудь?

Субон почти свалился со стула. Он что, похож на идиота?!

— Я чист уже три месяца с небольшим. И я больше не ворую.

— Раньше воровал? — вскинул бровь Намгю. Вот замечательно – мало того, что принял на работу бывшего наркомана, так ещё и бывшего вора.
Субон слегка стушевался и, тупо уставившись в барную стойку, поджал губы.

— Когда в детстве не было денег – еду.

Намгю ощутил, как у него в горле резко возник острый ком, который, словно кусок скомканной фольги, впивался в стенки горла и пытался прорваться наружу. Ладно, наверное, он поспешил с бывшим вором.

— Ничего не понимаю, — Наконец признался Намгю. — Ты в детстве голодал, но потом решил, что отдавать кучу денег за наркоту – лучшее решение?

Такие люди, как Субон для него действительно были загадкой. Жизнь в нищете разве не научила тебя быть экономным? Разве не научила бедность распределять финансы, чтобы быть уверенным, что выживешь? Иметь хоть какой-то запас разума?
Субон так и не поднял головы. Ему совсем не хотелось рассказывать настолько личную информацию барыге, а теперь уже и своему боссу. С чего это вообще он задаёт такие вопросы? С чего интересуется настолько личным? Или, может, для Намгю такие вопросы в порядке вещей?

— Ладно, не отвечай, раз так напряжно, — Наконец махнул рукой Намгю. Но интерес его не угас. Наоборот, захотелось узнать, из-за чего живший в нищете парень решил тратить кучу денег на наркотики.
Субон ничего не ответил. Он встал со стула и, так и не взглянув на Намгю, ушёл в помещение для персонала.

***

Теперь они словно поменялись местами.
Субон не высыпался, поэтому больше походил на призрака, чем на человека. Намгю это видел.
Намгю начал грызть ногти, следя за тем, как Субон работает. Субон этого не видел.
В один день, когда наступило переходное время между кафе и клубом, Намгю зашёл в помещение для персонала и, заметив там спящего на стуле Субона, нахмурился. Он был на перепутье: разбудить и отчитать Субона или же самому взять швабру и помыть пол.
Намгю задумался. Наверное, нужно нанять ещё одного уборщика. Кто до этого мыл пол? С этим вопросом и шваброй в руках Намгю пошёл к Минсу. Опешивший от таких вопросов Минсу, чуть не выронил стакан. С чего это Намгю стал интересоваться такими вещами?

— Раньше мы с девчонками-официантками делили дни и мыли. Сейчас это делает Субон.

Намгю неопределённо что-то промычал и кивнул. Минсу стало не по себе. Что-то назревало. Хорошее или плохое – он не знал, но какое бы ни было, ему не хотелось никаких перемен. Единственную перемену, которую он был готов принять – пришедший к ним работать Субон.
Намгю, до этого опиравшийся на швабру, кинул взгляд за окно, а потом, о чëм-то подумав, нахмурился и принялся возить шваброй по полу. В тюрьме он научился мыть пол, так что сейчас с этим не возникло никаких проблем. Минсу, стараясь не сильно пялиться на босса, всё же был потрясён. Неужели их босс, который и к человеку-то не скривившись не притронется, внезапно решил подменить Субона?! Воспользовавшись своим умением беззвучно исчезать (за годы работы в этом месте, Минсу научился и не такому), Минсу медленно открыл дверь в помещение для персонала и увидел там спящего Субона. Брови Минсу так и взлетели: ну и ну! Босс что, проникся этим парнем?

Субон проснулся через полчаса после открытия клуба. Он, растрёпанный и заспанный вскочил со стула и, чуть пошатнувшись, схватился за стену, а потом начал оглядываться в поисках швабры. Но наткнулся взглядом на другое. Намгю. Он сидел на втором стуле, что был приставлен к столу и, подперев щëку кулаком, рассматривал что-то на стене. Субон присмотрелся. Какое-то пятно, оставленное явно в доисторические времена.

— М, проснулся, — Не отрывая взгляда от пятна, пробормотал Намгю. Казалось, пятно было в сотни раз интереснее, чем Субон. Но тогда зачем он тут сидел?

— Я... Я сейчас помой пойю... — Стоило этому вылететь изо рта Субона, как выражение его лица стало неимоверно глупым. Даже Намгю посмотрел на него.

— Да? Там уже гости, — Намгю переключился на рассматривание собственных ногтей. — Всех разгонишь?

Субон замялся. Действительно, что он сейчас сделает? Не будет же ходить со шваброй по танцполу и, локтями распихивая танцующих, намывать пол?

— Ладно, расслабься, — Намгю махнул рукой и, откинувшись на спинку стула, выдохнул. — Я помыл пол за тебя. Сделай лицо попроще, а то смотри, сейчас мозги из ушей побегут.

Субон что-то неразборчиво пробормотал и плюхнулся обратно на стул.
Повисла тишина. От стен отражалась музыка, игравшая в клубе, басы разбивались о стол, стулья, шкафчики, о головы парней... Обо всё. Внезапно Субон вздрогнул и поднял голову на Намгю.

— Ты... Босс, — Уже в процессе говорения Субон понял, что не очень-то вежливо «тыкать» боссу. — Надо было просто разбудить меня. В следующий раз такое не повторится.

Намгю фыркнул. Что за показная вежливость.

— Раз уж взялся «тыкать», так «тыкай» до конца. И, конечно, такое больше не повторится.

Субон уже было подумал, что его собираются уволить, как Намгю, вздохнув, снова уставился на странное пятно на стене.

— Нанял ещё одного уборщика. Ты утро отработал, он сегодня вечером закроет смену. Потом будете меняться.

Субон снова глупо уставился на Намгю. Его что, не уволят? Мало того, что его не уволят, так его ещё, судя по всему, отпускают домой?

— Боже, иди уже. А то я сейчас отупею от твоего выражения лица, — Махнул рукой Намгю.
Субон заторможено поблагодарил Намгю и, переодевшись, даже не подумав о том, что переодевается при Намгю, пошёл домой.
Только дома, лëжа на диване, Субон задумался о том, почему в каморке были только они вдвоём и не было никакого нового сотрудника, но потом решил, что новенький придёт ближе к закрытию, и со спокойной душой лёг спать.
Минсу, всегда остававшийся после закрытия клуба, чтобы пересчитать выручку, наблюдал странную картину: Намгю, их босс, намывал полы и столы, как будто до этого не сидел с серьёзным лицом в своём кабинете и не перебирал какие-то бумаги, с кем-то ругаясь по телефону.

«...Если я не получу от тебя тепла
То я почувствую его иначе, сожгу все вокруг до тла...»

Намгю был готов рвать и метать. Те парни, которых он сдал, которые принимали с Субоном, снова появились в его поле зрения. Они, будто не знали, кто сдал их полиции, пришли в клуб и с наглыми лицами сообщили Намгю новый код. Намгю скривился и, сложив руки на груди, презрительно окинул взглядом обоих. Раньше сюда заявлялся только один, но в этот раз он притащил с собой второго.

— Вы что-то путаете, — усмехнулся Намгю. — У нас в меню такого нет.

— Сышь, — Видимо, первого били – не имея двух передних зубов, он высвистывал некоторые буквы. — Мы не тупые.

Намгю многозначительно отвёл взгляд и пожал плечами. Он привык к безнаказанности, привык к безопасности, привык к тому, что его причисляют к божеству и не смеют тронуть даже пальцем, потому что только он продаёт наркотики в этом заведении. Но Намгю не учёл злости опьянённых наркотиками. Сторчавшиеся ублюдки всё ещё были чертовски злопамятны.
Резкая боль прошила череп, распространяясь, кажется, от центра лица куда-то вглубь головы и щекоча когтями мозг. Намгю схватился за нос и, сгорбившись, исподлобья посмотрел на разъярённых парней. Что-то в его душе говорило ему о том, что сейчас его повесят прямо посреди танцпола, как пиньяту и будут лупить палками.
Этому не суждено было сбыться. Вихрь, подлетевший откуда-то сбоку, отбросил обозлённых наркоманов обратно на диван. Пара движений и они уже прижимали ладони к лицу. Намгю с трудом поднял голову на своего спасителя. Субон, яростно хмуря брови и крепко сжимая челюсти, сжимал-разжимал кулаки, пытаясь успокоиться.
Намгю достал телефон и, всё ещё прижимая ладонь к носу, набрал чей-то номер, что-то сказал в трубку... Субону казалось, что он ничего больше никогда не услышит: в ушах стоял гул, а перед глазами всё вертелось и пульсировало. Через пару секунд к столику подошли двое мужчин и вывели не сопротивляющихся парней.

— Ты дурак, — Было первое, что услышал Субон, когда они с Намгю остались вдвоём в помещении для персонала.

— Вообще-то я тебе помог, — Фыркнул Субон, забыв, что должен называть Намгю боссом. — Они бы тебя убили.

Намгю почти рассмеялся.

— Я сидел в тюрьме и покрываю несколько барыг, — Намгю встретился взглядом с Субоном. — Ты думаешь, они могли мне что-то сделать?

Субон не знал что на это ответить. Насчёт наркотрафика он догадывался, но тюрьма... Намгю совсем не выглядел как тот, кто сидел...

— Поймали с наркотиками? — предположил Субон, на что Намгю всё же рассмеялся. Но звучало это совсем не весело. Наоборот, хотелось скривиться и, стиснув зубы, бессмысленным взглядом смотреть куда-нибудь в стену, пока не увидишь пустоту.

— Убил троих. Умышленно.

Субон невольно отшатнулся. Намгю криво усмехнулся не глядя на него. Чего он ещё ожидал? Что Субон скажет, мол, ничего страшного, с кем не бывает? Ну, подумаешь, зарезал троих. А потом пожмёт плечами, насмешливо хмыкнет и, может быть, даже похлопает его по плечу? Намгю ещё раз фыркнул.

— А у меня мать сидит, — Как бы невзначай выдал Субон. — Правда, за аварию. Пьяная за руль села.

Субон ощущал себя очень странно. Намгю стоял, держась за нос, и только что признался ему в убийстве трёх человек, а он сам стоял со сбитыми костяшками на правой руке и внезапно признался в сидевшей матери... К чему вообще завёлся этот разговор?..

— Нужно остановить кровь и обработать... — Наконец отмерев, спустя несколько секунд, пробормотал Субон. В помещении для персонала была аптечка, так что он сразу её достал.
Намгю повёл плечами, но всё же сел на стул. У него были противоречивые чувства. Почему Субон так странно себя повёл? Почему в ужасе не ушёл? Почему рассказал про свою мать? Почему сейчас помогает?..
В себя Намгю пришёл только, когда ощутил, как антисептик защипал в ссадине. Дёрнувшись, Намгю скривился, но Субон, больше по инерции, чем думая, схватил Намгю за подбородок и продолжил обрабатывать его нос. Мыслями Субон всё ещё был в их недавнем коротком разговоре, так что мало контролировал свои действия.

— Тебя не смущает то, что я сказал? — спросил Намгю, когда Субон убирал аптечку. Субон оглянулся через плечо и непонимающе уставился на Намгю.

— Про тюрьму, — Намекнул Намгю. На что Субон действительно махнул рукой.

— А я принимал наркотики. И что теперь?

Теперь уже у Намгю сделалось такое выражение лица, как будто его стукнули лопатой по затылку. На самом деле, Субон не думал, что убийство – это ничего, но говорить это Намгю он тоже не хотел.

— Ты точно дурак, — Фыркнул Намгю, осторожно дотрагиваясь до носа. Всё ещё болел. Субон пожал плечами.

— Наверное, — Несколько мгновений подумал и потом добавил. — Хотя, может быть, наоборот – умный. Потому что бросил наркоту и устроился работать сюда.

— О-о-о, — Протянул Намгю, снова уставившись на странное пятно на стене. — Тогда ты должен быть мне благодарен. Из-за моего же взгляда решил завязать.

Субон улыбнулся и сел на своё привычное место.

— Да. Спасибо.

Намгю замер, не ожидая, что Субон действительно его поблагодарит.

___________
Вот так вот, дамы господа
Продолжения точно не будет, иначе я сойду с ума😭✋