Глава 20 - Лиам (Демьян)

Это грёбанный ад. Если это всплывёт, меня никто и ничто не спасёт. Этот сукин сын Девенпорт посмел класть лапы на мою женщину, на мою жену. Чёрт, я зол — и на неё, и на себя, и на этого мудака. Что, блять, она здесь забыла?
Я достаю телефон, пока тащу Аврору с собой. Она всё ещё в шоке от увиденного.
— Крейтон, проверь все камеры наблюдения и сотри любые следы. Удали всё, где видны мы с Авророй. Никаких улик. Понял? И сделай это как можно скорее, — диктую голосовое сообщение, которое он тут же получает. Надеюсь, он быстро возьмётся за дело. Если кто-то хоть краем глаза заметит, что я натворил, меня никто не спасёт от отпрысков этого ублюдка — они ещё хуже, чем он.
Наконец доходим до моего байка. Я беру Аврору за плечи, чтобы она пришла в себя.
— Послушай меня, Аврора. Этот человек — очень плохой. И очень влиятельный. — Говорю тихо. — У него целый гарем таких девушек, и даже моложе — несовершеннолетних, которых он держит в плену и использует, как ему вздумается. Практически все на этой вечеринке об этом знают, но никто не решается действовать: его власть сильнее, чем у кого-либо в этой стране. То, что он хотел сделать с нами, — минимум из возможного. Мне пришлось выбирать: либо ты, либо я. Если бы речь шла только о моей жизни, я, может, отступил бы. Но когда дело касается тебя, я готов сжечь весь мир. Поняла?
Она внимательно смотрит и кивает. Я вздыхаю — не хотел бы делать это при её глазах. Хотя, возможно, она уже видела подобное раньше —  от Демьяна. Не знаю, как она к нему относится: презирает или, может, ещё что-то чувствует. Где-то в глубине души щекочет маленькая надежда.
— Садись, поехали, — велю, надевая шлем на нее.
— На байке? — удивлённо шепчет она. — Ты приехал на байке? И в костюме? — Её глаза мелькнут, я не могу понять: испуг или восхищение. Может, воспоминание из прошлого — мы ведь когда-то ездили вместе.
Подхожу ближе, наклоняюсь и шепчу ей на губы:
— Тебя я тоже трахал, пока был в костюме. Понравилось, ведь?
Она сглатывает, переводит взгляд с моих глаз на губы и закрывает глаза. Улыбка сама рождается на моем лице. Я быстро сажаю её на байк, потом сам надеваю шлем.
— Обними меня крепко, — прошу.
Она обнимает.
Перед тем как заводить мотор, говорю:
— Как ты уже поняла, я знаю способы убийства, от которых кровь в жилах стынет, даже у серийных убийц. Поэтому не делай ничего втайне от меня. Не улыбайся лишним людям, не позволяй никому к себе приближаться. Поняла меня, Аврора?
— Что ты имеешь в виду? Ты не можешь так со мной поступать постоянно. У нас ведь не настоящий брак, — взволнованно и зло отвечает она.
— Наш брак более чем настоящий, — отрезаю я. — Ты это тоже чувствуешь, просто пока не готова в этом признаться.
Завожу мотор, чтобы она ничего не успела добавить.
Адреналин бурлит в крови. Злость не покидает моё тело. Почему она здесь оказалась? Зачем приехала? Она не та женщина, которая ходит по таким местам. Что случилось? Зачем она втайне от меня пришла сюда? Я знаю, у неё есть какая-то весомая причина. Но она мне ничего не рассказывает. Не знаю, как добраться до неё. Чувствую, как между нами постепенно всё меняется. Возможно, она когда-то мне откроется. Но я не могу ждать. Схожу с ума. Мне нужна правда от её уст. Вся правда. Правда нашего прошлого — я должен выяснить у неё, что она здесь забыла. Должен.
Как только мы приезжаем домой, я не даю ей времени опомниться. Снова кидаю на свои плечи, тащу в нашу спальню. Она не сопротивляется. Я чувствую, что она тоже зла на меня. Мы молчим. Пока я оставляю её посреди комнаты, вставая перед ней. Мы просто молча смотрим друг на друга, испепеляя взглядами. У обоих много вопросов, но никто не хочет отвечать. И у каждого свои причины. Чёрт, замкнутый круг.
Но сейчас меня волнует кое-что другое. Сегодня, пока я трахал её, целовал и чувствовал, как она отдаёт мне каждую крупицу себя, я понял: что бы между нами ни было в прошлом, мне плевать, предала она меня, любила или не любила. Сейчас я хочу её для себя. Я её не опущу, во что бы мне ни стало. Беру её лицо в ладони и страстно целую в губы. С напором, с нажимом, выкладывая всю свою боль, всю свою грёбанную душу. Она отвечает мне таким же пылом.
Мы быстро раздеваем друг друга. Сначала я беру её там же, стоя на ногах, потом на подоконнике, потом на своих руках, потом на кровати, во всех возможных позах. Когда я беру её на кровати, пока она лежит лицом на подушке, она кричит громче всего. Теперь знаю, какая у неё любимая поза. Даже не знаю, сколько это длится. Просто не могу успокоиться. Не хочу и не могу закончить. Я хочу высосать из неё душу так же, как она высосала из меня.
Когда она получает свой оргазм, крича громко. Думаю, она попросит меня остановиться, но нет. Она продолжает сходить с ума и сама начинает насаживаться на меня. Хорошая девочка. Моя девочка. Моя женщина. Я тяну её к себе. Не останавливаясь, начинаю целовать.
— Скажи, мне остановиться?
— Нет... Пожалуйста. Дай мне то, что я хочу, — шепчет она мне в губу, вызывая мою улыбку.
Я отпускаю её на подушку и неистово начинаю двигаться в ней. И в момент, когда я изливаюсь, глубоко в ней мы стонем в унисон. Так громко, как будто это был наш первый, последний и единственный раз.
Сейчас она лежит в моих объятиях. Знаю — тоже не спит. Мы просто молчим, наслаждаясь друг другом и этим мгновением. Я чувствую: она думает о том же, о чём и я. Пока мы не можем признаться друг другу ни в чём, но оба понимаем — между нами больше ничего не будет прежним.
Я целую её волосы, потом — макушку. Обнимаю крепко и, наконец, проваливаюсь в сон. Впервые, несмотря на всё, что я сделал, — мне спокойно. Пусть за моими плечами страшные поступки, но впервые за долгие годы я чувствую покой. Потому что знаю: мне удалось достучаться до её души.