Бонус: Непослушный альфа.
Толчок.
— Быстрее.
Толчок.
— Ты трахать никогда не умел.
Толчок.
— Твой член всегда был таким мелким?
Толчок.
— Хах, блядь, тебе только шлюх у клубов трахать.
Толчок.
— Сделай так, как любит твоя сука...
На тёмный кабинет опустилась непроглядная тьма и тусклый сине-голубой свет от настенной лампы, где-то сверху. Стол из красного дерева противно поскрипывал от каждого резкого или плавного движения, на нём недавно лежали важные бумаги, письменные принадлежности и даже семейная фотография в рамке — всё это в этот час покоилось на полу. Редкая одежда лежала смятая на мягком ковре: у шкафа валялся аккуратно скинутый классический пиджак, а подаль двери оставался шёлковый халат пурпурного цвета, он алкоголем пропах и вишней терпкой и не понятно — кислой или сладкой. Изящная и длинная ножка, с кожей цвета морского песка, из-за мощных альфийских плечей виднелась, грациозно вверх поднималась и пальцы на ней с педикюром аккуратным, в неге любимой сжимались. В воздухе царил алкоголь и сладость мимолётная. Огонь полыхал: и страсти, и негодования, через все щели проникал и дверь приоткрытую. Омега на лопатки уложенный на стол горячий и скользкий стонет по блядски, выгибается на встречу рукам мужа своего и рот закрывать никогда бы не посмел. Он губы облизывает, мурлычит и бёдрами двигает, на член своего альфы насаживается: с энтузиазмом и со всей страстью на растерзание отдаётся. По его телу соблазнительному руки широкие блуждают, щипают и гладят взамен, после бьют по любимым местам и кожу в алый цвет окрашивают, в горячий.
— Ах-х, ты постарел муженёк...
Тэхён спину мускулистую в кровь своими ногтями раздирает, голову откидывает и болтается, как безжизненная кукла, желая как можно больше. Обожает на этом столе грубо и сладко, чувствовать контраст холодного дерева и кожи разгоряченной Чонгука. Любит в глазах мужа ярость видеть и слышать, как тот клыками скрипит, звереет.
— Ты как та самая сучка из-