Глава Одиннадцатая

Ясный свет полуденного солнца. Тёплая гостиная, радушно принимающая всех, кто переступит её порог. Хрустальная люстра, виноградной гроздью свисающая с натяжного потолка. Белоснежный диван, с кожаной обивкой; шкаф из тёмного дерева, наполненный книгами и наградами отца семейства. Лёгкий ветерок, тревожащий белоснежный тюль, и лёгкие испанские мотивы, доносящиеся с музыкального проигрывателя.

Важный, статный мужчина, уже в возрасте, с удовольствием потягивал бурбон из стакана, временами подпевая испанскому солисту. Этот человек отдыхал в свой единственный выходной, сидя на диване в синем банном халате, радовался жизни. Седина покрыла его непропорциональный череп ещё в тридцать лет, а морщины появились и то раньше. И всё из-за стрессового вида деятельности.

В просторную комнату, поднимаясь по трём маленьким ступенькам, которые раньше казались огромными, шагнула смугленькая девочка, лет десяти-одиннадцати. Она явно была чем-то удручена, всё время опуская глаза, рассматривала кривой узор мраморной плитки, кремового цвета. Девчонка даже и не знала, как начать разговор про ситуацию, которая казалась маленькой леди настоящей катастрофой. Она то и дело поправляла платьице из синтетики, цвета индиго, и дорогого белоснежного кружева. Девочка то и дело старалась себя пересилить, чтобы всё-таки подойти к отцу, и протянуть ту злосчастную бумагу, уже помятую в потных ладошках.

— Доченька, что случилось? – мужчина весело улыбнулся, не стесняясь своих морщин и набухших в висках венах. – Поди сюда.

Назарет была не так проста. Она специально выбрала такой момент, когда отец будет в хорошем расположении духа и с определённой дозой алкоголя в крови. Сильно накрутив себя, девочка боялась, что новость сможет сильно разозлить отца, но всё равно понимала, что должна сказать об этом. Назарет подошла к дивану, став рядышком с отцом, который положил ей руку на спину, заглядывая в глаза.

— Рассказывай.