XVIII: Знакомый сон

Ночь была холодной. В доме было две спальни, однако одна была завалена. Уверив Эмилию, что я буду в порядке, я всё-таки смог уговорить её лечь спать на кровати. Я же постелил всё, что нашёл, на первом этаже на пыльный пол. Старые пыльные подушки в узор с розовыми цветами, белого и пыльно-розового оттенка.
И два белых одеяла с рюшами — тонкие, однако это было хоть что-то.

Я долго не мог уснуть, темнота поглощала всё вокруг. Тёмный потолок оказался словно полотно для моего сознания. Мысли рисовали силуэты, воспоминания… мой разум воспроизводил кадры, словно в старом кинотеатре. Вокруг темно, а перед глазами — рябчатая россыпь кусочков воспоминаний с лицами умерших людей, приобретших покой… однако было ли это реальностью? Или всего лишь галлюцинацией?

Другую часть здания освещала луна сквозь старые, покрытые пылью окна. Там уже спала Эмилия. А Сара… стала понемногу отмирать. Я не узнавал ту прошлую Сару. Она больше не та, что была раньше. Больше не улыбается, когда видит меня. Вероятно, она обвиняет во всём меня, но признаться боится. Я уверен, что и её родителей «Вондерланд» также убил, но сказать ей в глаза не могу. Она и так пережила многое. Рано или поздно она об этом узнает…

Веки стали опускаться, а разум уходил всё дальше и дальше. То ли от усталости, то ли от сонливости, но я уснул. А во сне… я вновь встретил фигуру.

Всё вокруг съедала темнота. Я не был телом, я не был жизнью, я не был душой. В этом сне меня не было. Всё, что я мог делать, — наблюдать. Передо мной из тени восстала фигура. Фигура моей… пропавшей сестры. Как из раннего детства, в те моменты, когда мы проводили время с семьёй. Я хоть и притворялся, что общество сестры мне приятно, но иногда, в такие моменты, и вправду было хорошо… и я стал жалеть, что не ценил их. Если раньше образ сестры пугал и внушал недоверие, сейчас он стал символом покоя… теплоты… надежды и семьи. Лишь утратив что-то, мы понимаем, насколько это было для нас важно.