Мятеж

Лес Гленроу, Шотландия, 1735.
    Они прибыли в сумерках, когда жители деревни вкушали вечернюю пищу. В холодном ноябрьском воздухе вился над трубами дым от горящего торфа. Неделю назад выпал снег и теперь поблескивал в лучах заходящего солнца на замерзшей земле под голыми деревьями. Вечернюю идиллию нарушил громоподобный звук приближающейся конницы, заставляющий мелких животных в лесу разбегаться в поисках убежища.
      Роуз Мак-Грегор сняла с колена маленького брата и подошла к окну. Она подумала, что её отец со своими спутниками рано возвращаются с охоты, но не  было слышно ни приветственных криков из ближайших коттеджей, ни взрывов смеха.
     Роуз проникла к холодному стеклу, вглядываясь в сумрак и борясь с возмущением, что ей , девушке, не позволили участвовать в охоте. Вот Полл поехал с отцом, хотя ему едва исполнилось четырнадцать  и он был далеко не так опытен в обращении с луком, как она. Но ему разрешили охотиться с семи лет. Роуз надула губы, всматриваясь в окно. Теперь её старший брат несколько дней не будет говорить ни о чем, кроме охоты! А ей остаётся только прясть.
      Маленький Глем начал хныкать, и Роуз стала машинально покачивать его, глядя на дорогу между фермами и коттеджами.
    — Тише! Папе не понравится, если он, войдя в дом, услышит как ты хнычешь. — Но что-то заставило её прижать ребёнка ближе и нервно взглянуть через плечо на мать.
     В комнате горел свет, и из кухни доносился аппетитный запах жаркого. Все в доме выглядело чистым и опрятным. Роуз, её мать и младшая сестра Гвен добивались этого весь день. Полы были выскоблены, столы отполированы. Ни в одном углу не было паутины. Руки Роуз начинали болеть при одной мысли о недавней уборке. Все было выстирано, и в сундуках лежали маленькие Саше с сухой лавандой, которые так любила мать.
    Так  как отец был лэрдом¹, они владели лучшим домом в округе, крытым красивым голубом шифером. Мать следила, чтобы нигде не было ни пылинки.
      Всё казалось обычным, но что-то заставило сердце Роуз биться чаще. Схватив шаль, она завернула в неё Глема и открыла дверь, ожидая увидеть отца.
      Ветра не было, и нигде не слышалось ни звука, кроме как стука лошадиных копыт о замёрзшую землю. Должно быть, они вот-вот появятся на холме, подумала Роуз. Услышав первый крик, она отшатнулась, но тут же выпрямилась и шагнула вперёд, но мать окликнула её:
     — Роуз, вернись в дом. Быстро!
     Фируза Мак-Грегор, чьё красивое лицо было напряжённым и бледным, едва ли не бегом спускалась по лестнице. Её волосы такого же рыжевато-золотистого оттенка, как у Роуз, были заколоты сзади и повязаны лентой. Она не поправила их, как всегда делала перед возвращением мужа.
     — Но, мама...
     — Скорее, девочка, ради Бога! — Фируза схватила дочь за руку и втащила внутрь. — Отнеси ребёнка наверх к сестре и оставайся там.
     — Но папа...
     — Это не твой отец.
     Всадники поднялись на холм, и Роуз увидела не охотничьи пледы Мак-Грегор, а красные мундиры английских драгун. Ей было только восемь, но она слышала рассказы о грабежах и угнетение, а жизненного опыта в её восемь лет было достаточно , чтобы испытывать негодование.
     — Что им нужно?Мы нечего не сделали.
     — Не обязательно что-нибудь делать — достаточно существовать. — Фируза закрыла дверь и заперла её на засов, понимая, что это скорее вызов, чем  возможность удержать незваных гостей от вторжения.
     Маленькая худощавая женщина стиснула плечи девочки. Хотя Фируза была любимой дочерью снисходительного отца и обожаемой женой любящего мужа, она была слабой. Возможно, поэтому все знакомые мужчины испытывали к ней уважение и привязанность.
     — Иди наверх в детскую, Роуз. Пусть Глем и Гвен остаются там с тобой. Не выходите без моего разрешения.
      Долину снова огласили крики и отчаянные рыдания. В окно они увидели, как соломенную крышу стоящего чуть поодаль коттеджа охватило пламя. Фируза могла лишь благодарить Бога за то, что её муж и сын ещё не вернулись.
     — Я хочу остаться с тобой. — В зелёных глазах Роуз блеснули слёзы. Но её рот, который отец называл упрямым, плотно сжался. — Папа не хотел бы, чтобы я оставила тебя одну.
     —  Он хотел бы, чтобы ты делала то, что тебе говорят. — Видимо, лошади остановились у двери, потому что Фируза услышала звяканье шпор и  голоса мужчин. — Иди. — Она повернула дочь и подтолкнула её к лестнице. — Следи за малышами.
     Глем снова захныкал, и  Роуз побежала вверх по лестнице. Она была на площадке, когда услышала, как взломали дверь. Повернувшись, Роуз увидела мать, стоящую перед полудюжиной драгун. Один из них шагнул вперед и поклонился. Даже издалека Роуз заметила, что жест выглядел оскорбительно.
     — Роу? — окликнула  маленькая Гвен с лестницы наверху.
     — Возьми Глема. — Роуз передала ребёнка в пухлые ручонки пятилетней Гвен. — Иди в детскую и закрой дверь. — Она понизила голос до шёпота. — Быстро. Постарайся, чтобы он вёл себя тихо. — Из кармана фартука Роуз достала  конфету. — Возьми это и уходи, пока они нас не увидели. — Присев у перил, она продолжала наблюдать.
     — Фируза Мак-Грегор? — осведомился драгун с причудливыми шевронами.
     — Я леди Мак-Грегор, — Фируза расправила плечи. Теперь она думала лишь о том, как защитить своих детей и свой дом. Поскольку борьба была невозможной, она использовала единственное доступное оружие— достоинство. — По какому праву вы  вломились в мой дом?
    — По праву королевского офицера.
    — Как ваше имя?
    — Капитан Стэндишь к вашим услугам. — Он стягивал перчатки в надежде увидеть на лице женщины страх. — Где ваш муж.. леди Мак-Грегор?
     — Лэрд и его люди охотятся.
     Стэндишь подал знак, посылая трёх человек обыскать дом. Проходя, один из них опрокинул стол. Фируза не двинулась с места, хотя во рту у неё пересохло. Она знала, что офицер может приказать поджечь их дом с такой же легкостью, как коттеджи их арендаторов. Было мало надежды на то, что их защитят её титул или титул мужа. Оставалось только сохранять спокойствие и отвечать оскорблением на оскорбление.
     — Как видите, здесь только женщины и дети. Вы выбрали неудачное время для вашего.. визита, если хотели поговорить с Мак-Грегором или его людьми. Или возможно, поэтому вы и ваши солдаты так отважно ворвались в Гленроу.
      Стэндиш ударил Фирузу по лицу с такой силой, что она пошатнулась.
     — Мой отец убьёт вас за это! — Роуз пулей слетела с лестницы и бросилась на офицера.
     Он выругался, когда она вонзила зубы ему в руку, и отшвырнул девочку в сторону.
     — Ведьмино отродье укусило меня до крови! — Стэндишь поднял кулак, но Фируза быстро встала между ним и дочерью.
     — Люди короля Георга¹  бьют детей? Так теперь управляют англичане?
     Стэндиш тяжело дышал. Сейчас это был вопрос его чести. Едва ли он мог позволить своим людям видеть, как над ним одержали верх женщина и девчонка — тем более шотландское отребье. Ему было  приказано только обыскать и допросить. Жаль,что этот нытик Аргайл² убедил королеау- регентшу не требовать соблюдения Билля о преступлениях и наказаниях. В противном случае Шотландия стала бы охотничьим угодьем. Тем не менее королева Каролина³ была в ярости на своих шотландских подданных и, как бы то ни было, до неё едва ли дошло бы известие об одиночном инциденте в Хайлэндсе⁴.
     Капитан подал знак одному из драгун.
     — Отведите девчонку наверх и заприте там.
      Без единого слова драгун схватил Роуз, стараясь избежать атаки её зубов, ног и молотящих кулаков. Отбиваясь, она призывала на помощь мать и проклинала солдат.
     — Вы в Хайлэндсе растительности диких кошек, миледи.— Офицер перевязал руку носовым платком.
      —Она не привыкла видеть, как её мать или любую женщину бьёт мужчина.
     Его рука дрогнула. Капитан не приобрёл бы уважения подчинённых, избив ребёнка. Но мать... Он улыбнулся, окинув её взглядом. Мать другое дело.
    — Ваш муж подозревается в соучастии в убийстве капитана Портеуса.
     — Капитана Портеуса, которого суд приговорил к смерти за стрельбу в толпу?
     — Приговор был отсрочен. — Стэндиш положил руку на эфес шпаги. Даже среди себе подобных он считался жестоким. В повиновении его людей держал страх, и страх же должен был обуздать эту шотландскую шлюху. — Капитан Портеус стрелял в толпу бунтовщиков во время публичной казни. Потом неизвестные лица вытащили его из тюрьмы и повесили.
     — Мне трудно сожалеть о его судьбе, но ни я,ни моя семья ничего об этом не знаем.
     — Если это неправда, ваш муж будет обвинен в убийстве  и измене. А вы, леди Мак-Грегор, останетесь без защиты.
     — Мне нечего вам сказать.
     — Жаль. — Стэндиш улыбнулся и шагнул ближе. — Показать вам, что случается с беззащитными женщинами?