Я покажу тебе мир, своими глазами.

Ночь — определенно лучшее время суток, когда можно собраться со своими мыслями. Именно это то, что делал Даня. Ему пришлось работать сиделкой и присматривать за богатым бизнесменом, к чему он никак не мог привыкнуть.

Даня затянулся сигаретой, выпуская дым в ночное небо. Окно его комнаты было распахнуто настежь, но прохлада не приносила облегчения. Внизу, в огромном особняке, спал его «работодатель» — стареющий бизнесмен с холодными глазами и привычкой смотреть на людей свысока. 

«Какого чёрта я здесь делаю?»

Мысль билась в висках, как пойманная птица. Он не медбрат, не сиделка — он был музыкантом. Или, по крайней мере, пытался им быть, пока долги не загнали его в этот золотой капкан. 

В коридоре скрипнула дверь. 

Даня замер, прислушиваясь. Шаги были лёгкими, почти неслышными. Не прислуга — те стучали каблуками. Не хозяин — тот ходил тяжело, будто тащил за собой невидимый груз. 

— Ты не спишь? — женский голос прозвучал тихо, но чётко. 

Он обернулся. В проёме стояла она — младшая дочь бизнесмена, та самая, что всегда смотрела на него чуть дольше, чем нужно. В полумраке её шёлковый халат отсвечивал, как второй лунный свет. 

— Не сплю, — ответил Даня, намеренно медленно проводя взглядом по её фигуре. 

Она улыбнулась, словно поняла его игру. 

— Папа принимает снотворное. Он не проснётся. 

Даня прикусил губу. Опасность витала в воздухе, густая и сладкая, как запах её духов. 

— И что теперь? — спросил он, гася сигарету. 

Она сделала шаг вперёд. 

— А вот это уже зависит от тебя.

Даня почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ее глаза блестели в темноте, словно у хищницы, выслеживающей добычу. 

— Зависит от меня? — Он усмехнулся, но голос дрогнул. 

Она приблизилась еще на шаг, и теперь он ощущал тепло ее тела сквозь тонкий шелк. 

— Ты же не просто так сбежал сюда, верно? — Ее пальцы скользнули по его руке, оставляя за собой мурашки. — Или тебе нравится быть затворником в золотой клетке? 

Даня стиснул зубы. Она знала. Конечно, знала. 

— А тебе нравится играть с огнем? — Он резко развернулся, прижав ее к стене. 

Ее дыхание участилось, но в глазах не было страха — только вызов. 

— Может, мне просто нравится смотреть, как ты пытаешься убежать от самого себя. 

Ее губы были так близко, что он чувствовал их тепло. Осталось лишь наклониться… 

— Или ты боишься? — прошептала она, облизнув нижнюю губу. 

Его пальцы впились в ее талию. 

— Ты действительно хочешь это проверить? 

Она рассмеялась тихо, как звон разбитого стекла. 

— Да. 

Даня нахмурился. Это была ловушка. Но черт возьми, он уже падал.

Даня почувствовал, как его сердце заколотилось, словно барабан в ночи. Ее дыхание смешалось с его, горячее и прерывистое, как будто она только что пробежала марафон. Ее глаза, темные и бездонные, словно омуты, затягивали его все глубже, и он знал, что сопротивляться бесполезно. 

— Ты всегда был таким предсказуемым, — прошептала она, ее губы едва касались его уха. — Но сегодня ты удивишь меня? 

Он сжал ее талию сильнее, чувствуя, как ее тело прижимается к нему, словно она была частью его самого. 

— Ты сама напросилась, — прошептал он, его голос был низким и хриплым, как гром перед бурей. 

Ее смех был тихим, но он отозвался в его груди, как эхо. 

— Покажи мне, на что ты способен, — она приподняла подбородок, ее губы были так близко, что он мог почувствовать их вкус, даже не касаясь. 

Даня наклонился, его губы почти коснулись ее, но он остановился, наслаждаясь моментом. 

— Ты уверена, что готова? — спросил он, его голос был полон обещаний, которые он намеревался выполнить. 

Она улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул огонь. 

— Я всегда готова, — прошептала она, ее руки скользнули по его спине, оставляя за собой следы огня. 

Тэхен почувствовал, как его тело напряглось, готовое к тому, что должно было произойти. Он знал, что это было опасно, что это могло разрушить все, что у него было, но он больше не мог сопротивляться. 

— Тогда держись, — прошептал он, его губы наконец встретились с ее, и мир вокруг них взорвался. 

Она ответила ему с такой же страстью, их тела слились воедино, словно они были созданы друг для друга. 

— Ты всегда был моим, — прошептала она, ее голос был едва слышен, но он почувствовал каждое слово. 

Даня знал, что это было правдой. Он всегда был ее, и теперь он больше не мог убегать.

Даня стоял в полутьме комнаты, освещенной лишь тусклым светом луны, проникавшим сквозь неплотно задернутые шторы. Он чувствовал, как напряжение сковывает его плечи, заставляя сутулиться. В руках он держал старый, потрепанный блокнот, исписанный неровным почерком. Слова казались чужими, словно их писал кто-то другой, кто-то, кого он когда-то знал.

В голове роились воспоминания, обрывки фраз, лица, растворяющиеся в темноте. Он пытался ухватиться за них, удержать, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Боль, тупая и ноющая, пульсировала в висках, напоминая о потерях, о невозвратном. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело.

За окном завывал ветер, вторя его внутреннему смятению. Звук был похож на жалобный крик, на призыв о помощи. Даня открыл глаза и посмотрел на луну, висевшую высоко в небе. Она казалась такой далекой и холодной, безучастной ко всему, что происходило на земле.

Он вздохнул и снова взглянул на блокнот. Может быть, в этих словах, в этих воспоминаниях, он найдет ответы на свои вопросы, сможет разобраться в себе. Может быть, именно здесь, в этой полутьме, он сможет найти свет.

Он сделал глубокий вдох и открыл блокнот на первой странице. Сердце забилось быстрее, когда он начал читать. Слова оживали, наполняя комнату тенями прошлого. Но Даня был готов. Он был готов встретиться с ними лицом к лицу.

Первые строки рассказали о летнем дне, проведенном на берегу моря. Даня и еще кто-то, чье имя было старательно вычеркнуто из записей, смеялись и бегали по теплому песку. Солнце ласково грело кожу, а соленый ветер трепал волосы. Он помнил это чувство беззаботности, легкости, словно все проблемы остались далеко позади. Но потом страницы начали темнеть, как будто кто-то пролил на них чернила.

В записях стали появляться упоминания о ссорах, непонимании, разочаровании. Имя, некогда вычеркнутое, вновь возникло, но теперь оно было обведено толстой, дрожащей линией. Даня читал о своих ошибках, о словах, сказанных в гневе, о поступках, которые нельзя было исправить. Каждая строчка отзывалась болью в сердце, напоминая о том, как он разрушил то, что когда-то было таким прекрасным.

Он перелистнул страницу, надеясь найти что-то светлое, что-то, что могло бы вернуть ему надежду. Но дальше было только хуже. Записи становились все более мрачными, отчаянными. Тэхён читал о бессонных ночах, о чувстве вины, которое не давало ему покоя, о желании все исправить, но о невозможности это сделать.

В какой-то момент он почувствовал, что задыхается. Комната словно сжалась, давя на него своей тяжестью. Он закрыл блокнот и отбросил его в сторону. Больше не мог. Слишком тяжело. Слишком больно.

Даня подошел к окну и открыл его. Свежий ночной воздух ворвался в комнату, разгоняя спертый запах воспоминаний. Он посмотрел на луну, которая теперь казалась ему не такой далекой и холодной. Может быть, подумал он, даже в самой темной ночи есть место для света. Может быть, даже после самых тяжелых потерь, можно найти в себе силы жить дальше.

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дрожь в руках. Воспоминания, словно осколки стекла, вонзились в самое сердце, напоминая о каждой ошибке, о каждом упущенном шансе. Но парень понимал, что бегство от прошлого – не выход. Нужно взглянуть в лицо своим демонам, принять их, чтобы двигаться дальше.

Он снова подошел к столу, взял блокнот и открыл его на последней странице. Там было всего несколько слов, написанных дрожащим почерком: "Я должен простить себя". Даня долго смотрел на эти слова, пытаясь понять их смысл. Простить себя за что? За ошибки? За боль, которую он причинил? За то, что не смог удержать то, что было ему так дорого?

Он закрыл глаза и попытался вспомнить те счастливые моменты, которые были до того, как все пошло не так. Вспомнил смех, объятия, прогулки под луной. И вдруг понял, что все это было не зря. Даже если все закончилось так печально, те моменты счастья остались с ним навсегда. Они – часть его, и никто не сможет их отнять.

С этого момента Даня решил начать новую главу своей жизни. Он не мог изменить прошлое, но мог создать будущее. Будущее, в котором не будет места для ненависти и обиды, а только для любви и прощения. И первым шагом на этом пути станет прощение самого себя.

От автора: Короче говоря, я не знаю как продолжить тот фф, возможно..мм... Будет вдохновение и я его допишу.