27.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

   Круг седьмой - Восхождение к Земному Раю   

  1 Так, чтоб ударить первыми лучами
В те страны, где его творец угас,
Меж тем как Эбро льется под Весами, 

4 А волны в Ганге жжет полдневный час,
Стояло солнце; меркнул день, сгорая,
Когда господень ангел встретил нас.
______

  На горе Чистилища близилась ночь, и солнце клонилось к закату, готовясь "ударить первыми лучами в те страны", где расположен Иерусалим. В этот час в Испании, где льется Эбро, небесный меридиан занят созвездием Весов, и там полночь, а над волнами Ганга- полдень 

7 "Bead muncbo corde!"* воспевая
Звучней, чем песни на земле звучны,
Он высился вне пламени, у края.
______

*"Блаженны чистые сердцем!"

10 "Святые души, вы пройти должны
Укус огня; идите в жгучем зное
И слушайте напев с той стороны!" 

13 Он подал нам напутствие такое,
И, слыша эту речь, я стал как тот,
Кто будет в недро погружен земное.

16 Я, руки сжав и наклонясь вперед,
Смотрел в огонь, и в памяти ожили
Тела людей, которых пламя жжет. 

19 Тогда ко мне поэты обратили
Свой взгляд. "Мой сын, переступи порог:
Здесь мука, но не смерть, - сказал Вергилий. - 

22 Ты - вспомни, вспомни!.. Если я помог
Тебе спуститься вглубь на Герионе,
Мне ль не помочь, когда к нам ближе бог? 

25 И знай, что если б в этом жгучем лоне
Ты хоть тысячелетие провел,
Ты не был бы и на волос в уроне. 

28 И если б ты проверить предпочел,
Что я не обманул тебя нимало,
Стань у огня и поднеси подол. 

31 Отбрось, отбрось все, что твой дух сковало!
Взгляни - и шествуй смелою стопой!"
А я не шел, как совесть ни взывала. 

34 При виде черствой косности такой
Он, чуть смущенный, молвил: "Сын, ведь это
Стена меж Беатриче и тобой". 

37 Как очи, угасавшие для света,
На имя Фисбы приоткрыл Пирам* 
Под тутом, ставшим кровяного цвета, 

______

*Юноша Пирам, думая, что его возлюбленную Фисбу растерзала львица, заколол себя мечом. На зов подоспевшей Фисбы он в последний раз открыл глаза. Тутовое дерево, обрызганное кровью Пирама, налилось красным соком, и ягоды его почернели

40 Так, умягчен и больше не упрям,
Я взор к нему направил молчаливый,
Услышав имя, милое мечтам. 

43 А он, кивнув, сказал: "Ну как, ленивый?
Чего мы ждем?" И улыбнулся мне,
Как мальчику, прельстившемуся сливой. 

46 И он передо мной исчез в огне,
Прося, чтоб Стаций третьим шел, доныне
Деливший нас в пути по крутизне. 

49 Вступив, я был бы рад остыть в пучине
Кипящего стекла, настолько злей
Был непомерный зной посередине. 

52 Мой добрый вождь, чтобы я шел смелей,
Вел речь о Беатриче, повторяя:
"Я словно вижу взор ее очей". 

55 Нас голос вел, сквозь пламя призывая;
И, двигаясь туда, где он звенел,
Мы вышли там, где есть тропа крутая. 

58 Он посреди такого света пел
"Venite, benedicti Patris mei!"*,
Что яркости мой взгляд не одолел.
______

*"Придите, благословенные отца моего!"

61 "Уходит солнце, скоро ночь. Быстрее
Идите в гору, - он потом сказал, -
Пока закатный край не стал чернее". 

64 Тропа шла прямо вверх среди двух скал
И так, что свет последних излучений
Я пред собой у солнца отнимал; 

67 Преодолев немногие ступени,
Мы ощутили солнечный заход
Там, сзади нас, по угасанью тени. 

70 И прежде чем огромный небосвод
Так потемнел, что все в нем стало схоже
И щедрой ночи наступил черед, 

73 Для нас ступени превратились в ложе,
Затем что горный мрак от нас унес
И мощь к подъему, и желанье тоже. 

76 Как, мямля жвачку, тихнет стадо коз,
Которое, пока не стало сыто,
Спешило вскачь с утеса на утес, 

79 И ждет в тени, пока жара разлита,
А пастырь, опершись на посошок,
Стоит вблизи, чтоб им была защита, 

82 И как овчар, от хижины далек,
С гуртом своим проводит ночь в покое,
Следя, чтоб зверь добычу не увлек; 

85 Так в эту пору были мы все трое,
Я - за козу, они - за сторожей,
Замкнутые в ущелие крутое. 

88 Простор был скрыт громадами камней,
Но над тесниной звезды мне сияли,
Светлее, чем обычно, и крупней. 

91 Так, полон дум и, глядя в эти дали,
Я был охвачен сном; а часто сон
Вещает то, о чем и не гадали. 

94 Должно быть, в час, когда на горный склон
С востока Цитерея* засияла,
Чей свет как бы любовью напоен,
______

*Венера

97 Мне снилось - на лугу цветы сбирала
Прекрасная и юная жена,
И так она, сбирая, напевала:

100 "Чтоб всякий ведал, как я названа,
Я - Лия*, и, прекрасными руками
Плетя венок, я здесь брожу одна.
______

*Лия, символ жизни деятельной, - прообраз Мательды, которую Данте встретит в Земном Раю. Рахиль, символ жизни созерцательной, - прообраз Беатриче.

103 Для зеркала я уберусь цветами;
Сестра моя Рахиль с его стекла
Не сводит глаз и недвижима днями. 

106 Ей красота ее очей мила,
Как мне - сплетенный мной убор цветочный;
Ей любо созерцанье, мне - дела". 

109 Но вот уже перед зарей восточной,
Которая скитальцам тем милей,
Чем ближе к дому их привал полночный, 

112 Везде бежала тьма, и сон мой с ней;
Тогда я встал с одра отдохновенья,
Увидя вставшими учителей. 

115 "Тот сладкий плод*, который поколенья
Тревожно ищут по стольким ветвям,
Сегодня утолит твои томленья".
______

* То есть истинное, высшее благо.

118 Со мною говоря, к таким словам
Прибег Вергилий; вряд ли чья щедрота
Была безмерней по своим дарам. 

121 За мигом миг во мне росла охота
Быть наверху, и словно перья крыл
Я с каждым шагом ширил для полета. 

124 Когда под нами весь уклон проплыл
И мы достигли высоты конечной,
Ко мне глаза Вергилий устремил, 

127 Сказав: "И временный огонь, и вечный
Ты видел, сын, и ты достиг земли,
Где смутен взгляд мой, прежде безупречный. 

130 Тебя мой ум и знания вели;
Теперь своим руководись советом:
Все кручи, все теснины мы прошли. 

133 Вот солнце лоб твой озаряет светом;
Вот лес, цветы и травяной ковер,
Самовозросшие в пространстве этом. 

136 Пока не снизошел счастливый взор
Той, что в слезах тогда пришла за мною,
Сиди, броди - тебе во всем простор. 

139 Отныне уст я больше не открою;
Свободен, прям и здрав твой дух; во всем
Судья ты сам; я над самим тобою 

142 Тебя венчаю митрой и венцом"*.   

______

*Данте облекается полной властью над самим собой. (Императорская корона состояла из митры, окруженной венцом.)