глава 22

Правда в крови

— Приведите его в подвал, — сдержанно сказал Михаил, вжимая Олю в объятия. — Только аккуратно. Без шума.

Кирилл с Петей перехватили мужчину под руки. Он уже пришёл в себя, но идти сам отказывался. Глаза бегали, губы дрожали. Страх сквозил даже в дыхании.

Саша держала Олю на руках, укачивая её, словно хотела убаюкать и себя, и дочь, и всю эту ночь.

— Папа, — сказала она, не глядя, — я хочу быть там.

— Саша, нет. У тебя ребёнок… — попытался возразить Михаил.

— Это мой дом. Моя дочь. Я хочу видеть врага в глаза.

Михаил посмотрел на неё. Глазами той самой женщины, которая когда-то стояла рядом с ним — её покойной матерью. И только кивнул.

---

Подвал. Старый, каменный, с сыростью и запахом пыли.
Стул. Верёвки. Один фонарь. Лицо мужчины побледнело, как мел.

— Что ты делал в комнате моей внучки? — Михаил шагнул вперёд, каждое слово — как выстрел.

— Я… я… — Он сглотнул. — Я хотел… просто… увидеть её.

— Ты следователь или маньяк, мразь? — прорычал Петя.

— У меня был ордер. На прослушку. Я знал, что… Саша и ты, Петя… вы скрывали кое-что в прошлом. Я... я не хотел зла, правда! Но когда увидел её… — Он бросил взгляд на Сашу. — Я хотел просто быть ближе.

— Ты полез к ребёнку, — тихо сказала Саша. — Ты прятался в шкафу, как тварь. Ты хотел украсть её?

— Нет! Я… просто... если бы она была моей…

Тишина.

Петя резко схватил его за воротник и ударил головой об стену. Мужчина вскрикнул.

— ТЫ ХОТЕЛ ЗАБРАТЬ МОЮ ДОЧЬ?!

Саша не мешала. Она молчала. Глаза — льдом. В её руках — крошечный носочек, который Оля обронила ночью.

Михаил подошёл к нему вплотную.

— Ты следователь. Умный. Но ты забыл, что мы — не просто семья. Мы — Жигалины.
И ты лез в наш дом. В наше сердце.
За это — ты будешь молиться, чтобы мы просто сдали тебя в органы.

Он развернулся к Кириллу:

— Завтра утром его не должно быть. Ни здесь. Ни в Казани. Ни в республике.

Кирилл кивнул. Уже спокойно. Уже по-деловому.

— Саша… — прошептал мужчина, весь в крови. — Я любил тебя.

— А я ненавижу, когда взрослые мужики прячутся по шкафам, — хладнокровно бросила она. — И ты больше никогда не увидишь ни меня, ни мою дочь. Ни солнце.