43

Фэн Ци закончил первичный осмотр и подошёл ближе к Суе Яню и Соён. Дождь уже прекратился, но воздух оставался тяжёлым, насыщенным влагой — сырость давила, оседала на коже, пробиралась под одежду, будто напоминая, что место ещё не «отпустило» произошедшее.
Он говорил спокойно, профессионально, словно каждое слово уже было проверено десятки раз.
— Смерть наступила между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи, — сказал Фэн Ци. — На первый взгляд причина — асфиксия. Это заметно по характерным следам на шее.
Он сделал паузу и чуть повернул голову, словно ещё раз мысленно сверяясь с увиденным.
— Могу предположить, что орудием убийства была струна.
С этими словами он аккуратно снял перчатки — медленно, без резких движений, словно выполняя привычный ритуальный жест. Латекс тихо щёлкнул, и он убрал перчатки в карман.
Соён снова посмотрела на тело девушки: красное платье, аккуратно уложенные волосы, застывшее выражение лица. Затем перевела взгляд на Фэн Ци.
— Струна? — переспросила она, нахмурившись.
Фэн Ци кивнул, понимая её сомнение.
— Да. Я понимаю, почему это звучит странно. У предыдущих жертв на шее не было видимых следов.
Он чуть наклонился, понизив голос.
— Здесь же борозды чёткие, узкие, с равномерным давлением. Это не руки и не верёвка. Что-то тонкое, но прочное. Возможно, металлическое.
Суе Янь стиснул челюсть, бросив взгляд на тело.
— Значит, он меняет метод?
— Или доводит его до совершенства, — тихо ответила Соён. — Он учится. Пробует. Смотрит что даёт ему больше контроля.
Фэн Ци кивнул.
— И ещё. Смерть наступила быстро. Без длительной борьбы.
Сырой воздух повис между ними, плотный и тяжёлый, как понимание того, что убийца не только приближается к городу — он становится увереннее.
— Подробнее я сообщу после вскрытия. Отчёт будет к восьми утра, — проговорил Фэн Ци уже на ходу и, не задерживаясь, прошёл мимо, раздавая короткие указания помощникам. Его голос быстро растворился среди рабочих команд, шороха пакетов и приглушённых переговоров у машин.
Чон Соён ещё раз посмотрела на убитую девушку Она задержала взгляд на лице жертвы, словно прощаясь, затем медленно выдохнула.
— Думаю, здесь мне больше нечего делать, — сказала она тихо.
— Я отвезу тебя домой, — тут же отозвался Суе Янь.
Он улыбнулся — мягко, почти обезоруживающе — и чуть склонился к ней, внимательно глядя в глаза, будто заранее ожидая согласия.
Соён внутренне напряглась. Первым порывом было отказаться, привычно отгородиться, но она трезво оценила ситуацию: ночь, дорога, дождь, расстояние до города. Такси сюда не вызовешь, а пешком — бессмыслица.
Собрав волю в кулак, она лишь слегка кивнула.
— Хорошо.
И, не добавив ни слова, направилась к машине капитана.
Честно говоря, Соён совсем не горела желанием работать — и тем более ехать — с этим человеком. Она ещё раньше поняла, с кем имеет дело: уверенный в себе, слишком лёгкий в общении, привыкший к вниманию женщин. Бабник — слово всплыло само собой, без злости, скорее как констатация факта.
Но сейчас речь шла не о симпатиях.
Жизни людей всегда были для неё важнее личного дискомфорта.
С этим настроем она села на пассажирское сиденье и закрыла дверь. Внутри машины пахло кожей, металлом и едва уловимым ароматом чужого парфюма.
Суе Янь сел за руль, но не сразу завёл двигатель. Вместо этого он повернулся к ней, и прежде чем Соён успела отреагировать, наклонился почти вплотную. Его рука потянулась к ремню безопасности, пальцы скользнули рядом с её плечом, и он аккуратно защёлкнул замок.
Слишком близко.
Соён замерла, сохраняя внешнее спокойствие, но внутри всё сжалось. Она уловила тепло его дыхания, почувствовала, как сокращается расстояние — намеренно или нет.
Суе Янь задержался на секунду дольше необходимого, затем выпрямился.
— Так безопаснее, профессор, — сказал он с лёгкой улыбкой, будто ничего особенного не произошло.
Соён отвернулась к окну, глядя на тёмные силуэты деревьев.
— Поехали, капитан, — ответила она ровно.
Машина тронулась, оставляя позади место преступления, но напряжение в салоне никуда не исчезло — оно просто сменило форму.
К дому Соён ехали в тишине — ни один из них не пытался её нарушить. В салоне было слышно только дыхание и приглушённый шум шин по мокрому асфальту. Время тянулось медленно, будто дорога нарочно растягивала последние километры.
Одежда профессора снова была влажной и неприятно липла к телу. Ткань пиджака холодила спину, рубашка прилипала к коже. Волосы оставались сырыми, отдельные пряди касались шеи. Несмотря на то что на улице стояло лето, Соён было холодно — этот холод шёл не снаружи, а изнутри, как будто тело начинало сдавать. Крепким здоровьем она никогда не могла похвастаться, и сейчас усталость ощущалась особенно остро.
Когда они подъехали к жилому комплексу, Суе Янь остановился недалеко от подъезда и заглушил мотор. Тишина стала почти оглушающей.
— Профессор, я завтра заеду за тобой в восемь... — начал он, не поворачиваясь полностью, будто говорил осторожно.
— Я сама доеду, — перебила его Соён. — У меня есть автомобиль.
Она лёгким отработанным движением отстегнула ремень безопасности.
— Спасибо, что подвёз.
Она уже потянулась к ручке двери, когда капитан подался вперёд и коснулся её руки. Его пальцы легли поверх её ладони — не резко, но настойчиво.
Соён не отдёрнула руку. Вместо этого медленно высвободила её, аккуратно, без резких движений, ясно давая понять, что ей это не нравится.
— Прости... — Суе Янь выпрямился и шумно выдохнул, будто только сейчас понял, что перешёл границу. — Соён, ты нравишься мне. Точнее... не так. Я влюблён в тебя.
Он замолчал на секунду, затем продолжил, голос стал тише:
— Я помню, что ты мне тогда сказала. Но, может, есть шанс?
Он достал сигарету и быстрым, нервным движением закурил. Огонёк вспыхнул, и тонкая струйка дыма медленно поднялась вверх, заполняя салон резким запахом табака.
Соён не любила ходить вокруг да около. Она повернулась к нему, встретилась взглядом — спокойно, без раздражения, но и без тепла.
— Послушай. Вокруг тебя большое количество прекрасных девушек. — Её голос был ровным, усталым, предельно честным. — Прости, но между нами ничего не может быть. Я отказываю не потому, что ты плохой или ещё что-то.
Она сделала короткую паузу.
— Просто я ничего не чувствую к тебе. И вряд ли это когда-нибудь изменится.
Слова прозвучали окончательно. Без жестокости — но и без надежды.
Суе Янь слабо кивнул — это было почти незаметно, но в этом движении читалась тщательно скрытое разочарование. Он отвёл взгляд, словно давая себе секунду прийти в себя.
— Хорошо, — сказал он тише, чем раньше. — Тогда хотя бы будем друзьями. Я не враг тебе.
Соён ответила коротким кивком. Открыв дверь, она вышла из машины, и прохладный ночной воздух тут же коснулся влажной кожи. Дверца тихо захлопнулась, отсекая салон, запах табака и разговор, который лучше было закончить именно так.