2 глава

Утро второго дня. 

5:17. Что-то твёрдое и холодное коснулось щеки. Арсений дёрнулся, с трудом разлепил глаза и увидел над собой Антона, держащего мокрую металлическую кружку. 

— Вставай, солнце уже высоко, — Антон ухмыльнулся, снова прикладывая кружку к его лицу. 

— Ты… это… что за хрень?! — Арсений отшатнулся, сбивая одеяло. 

— Будильник деревенский. На, одевайся, — Антон швырнул ему свёрток ткани. 

Арсений развернул — потрёпанные рабочие штаны и огромную клетчатую рубаху. 

— Это что?!

— Моя запасная одежда. В твоих джинсах тут делать нечего — или ты хочешь, чтобы крапива тебя до смерти заела? 

5:30. Умывались у колодца. Арсений, морщась, плескал на лицо ледяную воду, а Антон стоял рядом, чистя зубы веточкой, этот факт вызвал у Арсения новый приступ ужаса. 

— Ты… это… у вас тут зубных щёток нет?!

— Есть, но я сегодня ленивый, — Антон выплюнул мятые листья. — Пойдём, покажу, где настоящая мужская работа.

5:45. Сарай встретил их густым запахом навоза и сена. 

— Это Зорька. Дой её, — Антон сунул ему табуретку и ведро. 

— ЧТО?!

— Ну, или можешь просто постоять рядом, если боишься, — Антон сел, ловко сжав коровье вымя. Струйки молока зазвенели по ведру. 

Арсений стоял, чувствуя, как Зорька смотрит на него с презрением. 

— Она… она меня не лягнет? 

— Если не будешь дурака валять — нет.

Арсений осторожно присел рядом. 

— Вот так, сжимай… нет, не так резко! Ты что, сок пытаешься выдавить?! 

— Заткнись, я впервые!

Зорька мычала, брыкаясь. Ведро опрокинулось. 

6:30. 

— Ну… хотя бы попробовал, — Антон отряхивал пропитанные молоком штаны. 

— Я ненавижу коров, — Арсений тряс руками, пытаясь стряхнуть липкую жидкость. 

— Зато теперь ты официально деревенский, — Антон внезапно ткнул пальцем ему в лоб, оставляя белое пятно. — Метка. 

— Ты…! — Арсений схватил горсть сена и швырнул в него. 

Завязалась потасовка. Они валялись в соломе, пока бабушка не крикнула с крыльца: 

— Хватит дурака валять! Идите завтракать! 

7:00.

— На, ешь, — Антон поставил перед ним парное молоко и горячий хлеб с вареньем. 

Арсений, всё ещё злясь, отхлебнул — и замер. 

— Это… это вкусно.

— Ну конечно, — Антон разломил хлеб. — Вот видишь, не всё тут плохо.

Арсений не ответил. Но допил молоко до дна.