четырнадцатый акт

В районном полицейском участке сегодня был невероятно богатый на задержания день. Многих танцоров прямо сейчас оформляли. Работа кипела. Юнги внимательно осмотрелся. Он был здесь единственный из академистов. Уличным танцорам не привыкать, они регулярно попадаются на нарушении порядка, но вот для Мина это был первый опыт, за который уже стыдно. Лицо мамы, на котором застыло разочарование, до сих пор стояло перед глазами.

— Я же говорю, офицер Юн, — обратился Юнги к полицейскому, что сидел напротив него. — Я там выступал! Я гость, а не нарушитель.

Мужчина посмотрел на парня изподлобья и снова опустил взгляд на бумаги. Его допрашивали уже битый час, пытаясь понять, оформлять или нет.

— У вас же есть списки гостей! — не унимался Юнги. — Посмотрите! Мин Юнги. Я танцор Академии.

— Ты то есть в списках, — тяжело вздохнул полицейский. — Но ты не выглядишь, как человек, который танцевал балет, — он выразительно посмотрел на одежду. — Да и поймали тебя непосредственно во время выступления.

— Да вот же!

Юнги немного приспустил с плеч белую ветровку, открывая вид на сценический костюм, что был под ней. И стразы даже убедительно сверкнули под белой офисной лампой. Мужчина посмотрел на него, как на дурака, но ничего не сказал.

— Что ты с ним возишься? — к их столу подошёл его коллега, который уже отпустил одного из задержанных. В его руках была папка с делом. — Родителей хотя бы вызвал?

— В том то и проблема, что ему уже есть девятнадцать. Он совершеннолетний. Он и в списках числится, как гость. Но поймали его вместе с этими.

— Ну в школу тогда сообщи. Пусть сами разбираются.

— Чонджи, иди работай! — устало сказал офицер Юн. — Я сам разберусь с ним.

Мужчина пробубнил что-то на подобии «делать тебе нечего» и ушёл. Юнги тяжело вздохнул и развалился на стуле. Его в ближайший час точно не отпустят. И родителей до сих пор нет. А значит это только одно — мама не рассказала отцу. Интересно, через какое время его будут искать?

— Юнги!

Крик разнёсся по всему большому помещению и внутрь вбежал Чон Хосок, у которого на плече была сумка Мина, которую он забрал из музея. Выглядел он потрёпанным и относительно целым: была разбита только губа и небольшая ссадина на носу. Юнги был рад его увидеть, а еще его порадовало то, что парень смог скрыться. Иначе, они бы оба тут сидели.

— Офицер, отпустите его! Он же ни в чем не виноват! — Хосок красным вихрем побежал к их столу, нервно перемещая взгляд между ними.

— А ты, собственно, кто? — мужчина развернулся к нему всем корпусом, положив бумаги на стол.