Глава 8
Завтрак, поданный пассажирам "Селены", был не особенно изысканный, но достаточно питательный. Правда, многие пассажиры были недовольны: столовое печенье и мясной концентрат, ложечка меда и стакан теплой воды не отвечали их представлению о плотной трапезе. Однако коммодор был непреклонен.
- Неизвестно, сколько нам здесь сидеть, - сказал он. - И боюсь, придется нам обойтись без горячих блюд. Во-первых, их негде приготовить, во-вторых, в кабине и без того жарко. Ни чая, ни кофе, к сожалению, не будет. Да, по чести говоря, нам совсем не вредно на несколько дней сократить потребление калорий.
Только сказав эти слова, Ханстен подумал о миссис Шастер. Хоть бы не приняла это за личный выпад... Супруга адвоката одна занимала полтора кресла, без корсета она напоминала добродушного гиппопотама.
- Наверху как раз взошло солнце, - продолжал коммодор. - Спасатели работают полным ходом, теперь только вопрос времени, когда нас найдут. Можно даже заключать пари. Свои предположения сообщайте мисс Морли - она ведет бортовой журнал. А теперь о программе дня.
Профессор Джаяварден, вы не расскажете, чем нас порадует Комиссия по развлечениям? Щуплый, с птичьей головой и неожиданно большими ласковыми карими глазами профессор очень серьезно подошел к вопросу о развлечениях. Об этом красноречиво говорили листки, которые он держал в своих тонких смуглых руках.
- Как вам известно, - начал он, - я любитель театра. Боюсь, однако, здесь ничего не получится. Интересно читать пьесу в лицах, я даже думал о том, чтобы записать по памяти несколько актов. К сожалению, у нас мало бумаги. Значит, надо искать другой выход. Литературы на борту оказалось немного, и некоторые книги носят очень специальный характер. Но есть два романа: университетское издание классического вестерна "Шейн" и новый исторический роман "Апельсин и яблоко". Предлагаю выбрать несколько чтецов и прочесть эти книги вслух. Возражения есть? Или другие предложения?
- Мы хотим играть в покер, - донесся твердый голос из хвостовой части кабины.
- Но нельзя же играть в покер все время, - возразил профессор, обнаруживая плохое знание людей не академического круга. Коммодор пришел ему на помощь.
- Чтение не отменяет покера, - сказал он. - А вообще я советую вам иногда делать перерыв, этих карт надолго не хватит.
- Итак, с какой книги мы начнем? И кто будет читать? Я с удовольствием почитаю вслух, но хорошо бы выделить кого-нибудь на смену.
- По-моему, не стоит тратить время на "Апельсин и яблоко", - вступила мисс Морли. - Эта книжонка - просто дрянь, она... гм... почти порнографическая.
- Откуда вы это знаете? - спросил Девид Баррет, англичанин, который хвалил чай.
Ответом ему было возмущенное фырканье. Профессор Джаяварден растерялся и озабоченно поглядел на коммодора, ища поддержки. Тщетно. Ханстен пристально смотрел в другую сторону. Нельзя, чтобы пассажиры со всем шли к нему. Пусть, насколько это возможно, обходятся своими силами.
- Отлично, - сказал наконец профессор. - Чтобы не спорить, начнем с "Шейна".
Послышались протестующие возгласы: "Мы хотим "Апельсин и яблоко"!
Но профессор проявил неожиданную твердость.
- Это очень длинная книга, - ответил он, - мы вряд ли успеем ее закончить до появления спасателей.
Джаяварден прокашлялся, окинул взглядом кабину, проверяя, есть ли еще возражающие, затем начал читать очень приятным певучим голосом:
- Предисловие: "Роль вестернов в космический век". Автор профессор английского языка Карл Адаме. В основу предисловия легли работы семинара по критике в Чикагском университете.
Картежники еще не решились; один из них лихорадочно рассматривал клочки бумаги, которые служили картами. Остальные пассажиры уселись поудобнее. Глаза одних выражали скуку, других - интерес. Мисс Уилкинз проверяла в камере перепада запасы провизии. Мягкий голос продолжал:
- "Одним из наиболее неожиданных литературных событий нашего столетия оказалось возрождение, после полувековой опалы, жанра, известного под названием "вестерн". Эти романы, действие которых четко ограничено местом и временем - Земля, Соединенные Штаты Америки, приблизительно 1865-1880 годы, - очень долго были в числе наиболее популярных книг в мире. Появились миллионы вестернов, почти все печатались в дешевых журнальчиках или выходили отдельными, скверно оформленными книжонками. Но из этих миллионов некоторые произведения обладали как литературной, так и документальной ценностью, хотя нужно все время помнить, что авторы описывали события, происходившие задолго до их рождения.
Когда в семидесятых годах девятнадцатого века человек начал освоение Солнечной системы, границы американского Запада казались столь смехотворно тесными, что читатель утратил к ним интерес. Разумеется, это столь же нелогично, как если бы отвергли "Гамлета" на том основании, что события, которые разыгрались в каком-то захолустном датском замке, не могли иметь мирового значения. Однако за последние годы отмечается некий обратный сдвиг. Мне известно из достоверных источников, что вестерны стали наиболее популярным родом литературы в библиотеках межпланетных лайнеров, бороздящих космос. Давайте же попытаемся доискаться причины этого видимого парадокса, поищем звено, которое соединяет старый американский Запад и новый Космос.
Пожалуй, для этого лучше отвлечься от наших современных научных достижений и мысленно перенестись в чрезвычайно примитивный мир 1870-х годов. Представьте себе огромную, теряющуюся в туманной дали равнину, окаймленную мглистыми горами. По этой равнине невыносимо медленно ползет караван громоздких фургонов. Караван охраняют вооруженные всадники, ведь кругом индейская территория.
"Как будто все в порядке", - подумал коммодор. Больше часа читать не стоит. За это время профессор управится с предисловием и прочтет несколько глав романа. А там можно переключиться на что-нибудь другое, лучше всего прервав чтение на особенно волнующем эпизоде, чтобы слушателям не терпелось вернуться к книге.
Второй день в плену у лунной пыли начался гладко, настроение хорошее. Но сколько еще дней впереди?..
Ответ на этот вопрос зависел от двух людей, которые - хотя их разделяло пятьдесят тысяч километров - мгновенно прониклись взаимной неприязнью. Отчет доктора Лоусона вызвал в душе главного инженера противоречивые чувства. У этого астронома дурная манера разговаривать, особенно если учесть, что юнец обращается к начальнику, который вдвое старше его. "Он говорит со мной так, - думал Лоуренс сперва снисходительно, но затем все более раздражаясь, - словно я глуповатый ребенок, которому нужно все разжевывать..." Выслушав Лоусона, главный инженер несколько секунд молча изучал фотографии, переданные по телефаксу. Первая, снятая до восхода солнца, выглядела убедительно - однако она еще ничего не доказывала. На снимке, сделанном после восхода, не видно того, о чем говорил астроном. Быть может, на оригинале что-нибудь и заметно, но поди положись на слово этого неприятного молодого человека.
- Все это очень интересно, - сказал наконец Лоуренс. - Жаль только, что вы не продолжали наблюдать после того, как сделали первый снимок. Тогда у нас, наверное, были бы более убедительные данные. Хотя критика была обоснована (а может быть, именно поэтому), Том тотчас закусил удила.
- Если вы считаете, что другой справился бы лучше... - огрызнулся он.
- Что вы, мне это и в голову не приходило, - миролюбиво ответил Лоуренс. - Но что нам все это дает? Как ни мала точка, которую вы указали, ее координаты могут колебаться в пределах полукилометра, а то и больше. Боюсь, что на поверхности ничего не видно, даже при дневном свете. Нельзя ли добиться большей точности?
- Можно. Это очень просто: надо применить ту же технику на поверхности Луны. Обследуйте район инфракрасным локатором. Он тотчас покажет все тепловые точки, даже если их температура всего на долю градуса выше окружающей среды.
- Хорошая мысль, - сказал главный. - Я посмотрю, что можно сделать, и свяжусь с вами, если мне нужно будет узнать еще что-нибудь. Благодарю вас... доктор.
Лоуренс поспешно приложил трубку, вытер лоб и тут же попросил, чтобы его снова соединили со спутником. - "Лагранж-Два"? Говорит главный инженер Эртсайда. Начальника станции, пожалуйста... Профессор Котельников? Это Лоуренс... Спасибо, здоровье в порядке. Я только что говорил с вашим доктором Лоусоном... Нет-нет, он ничего не сделал, только чуть не вывел меня из себя. Лоусон искал наш пропавший пылеход, и ему кажется, что он обнаружил его. Мне важно знать, насколько он компетентен?
В последующие пять минут главный инженер узнал довольно много о молодом докторе Лоусоне; пожалуй, больше даже, чем ему полагалось по чину, каким бы секретным ни был разговор. Воспользовавшись тем, что профессор Котельников остановился перевести дух, Лоуренс сочувственно заметил:
- Теперь понятно, почему вы с ним миритесь. Бедный юноша, я-то думал, что сиротские приюты кончились с Диккенсом и двадцатым столетием. Слава богу, что приют сгорел. Вы думаете, он его поджег? Ладно, это неважно, вы сказали, что он превосходный наблюдатель, этого мне достаточно. Большое спасибо. Навестили бы нас как-нибудь? За полчаса Лоуренс связался с десятком различных точек на Луне. Он собрал обширную информацию; теперь надо было действовать.
***
<Обсерватория "Платон".> Патер Ферраро считал, что догадка Лоусона звучит вполне правдоподобно. Он и сам уже заподозрил, что очаг лунотрясения находился под Морем Жажды, а не под Горами Недоступности. Но доказать не может, так как Море Жажды глушит все колебания. Нет, полной карты глубин еще не составили, прощупать все дно эхолотом - слишком долгая и трудоемкая работа. Сам он кое-где опускал телескопический щуп; везде глубина была меньше сорока метров. Средняя глубина, по его расчетам, около десяти метров, вдоль берегов совсем мелко. Инфракрасного детектора у него нет, но, может быть, астрономы Фарсайда могут помочь?
<"Достоевский".> К сожалению, инфракрасного детектора нет. Мы работаем в полосе ультрафиолета. Попробуйте спросить "Верн".
<"Верн".> О да, мы работали в инфракрасной полосе, несколько лет назад делали спектрограммы красных гигантов. Но представьте себе - как ни разрежена лунная атмосфера, она давала помехи! Пришлось перенести исследования в космос. А вы запросите "Лагранж"... После этого Лоуренс попросил Диспетчерскую сообщить ему расписание кораблей, выходящих с Земли. Ответ его устраивал, но следующий шаг требовал немалых расходов, которые мог разрешить только главный администратор.
Великолепное качество Ульсена: он никогда не спорил без нужды с подчиненными о том, что входило в их круг полномочий. Внимательно выслушав Лоуренса, главный администратор сразу подвел итог:
- Если астроном угадал, - сказал он, - есть надежда, что они еще живы.
- Не только надежда - я почти уверен в этом. Ведь Море мелкое, значит, они не могли погрузиться очень глубоко. Давление на корпус не так уж велико, вполне мог выдержать.
- И вы хотите, чтобы этот Лоусон помог в розысках. Главный инженер развел руками.
- Хочу? Нет, я бы не хотел с ним сотрудничать. Но боюсь, нам без него просто не справиться.