Глава восьмая. Ни хадить
Пока Серафима сбивчиво рассказывала про какое-то жуткое происшествие на улице Бабахина в Громах, Ирина, пропуская всё мимо ушей, невежливо рассматривала собеседницу в упор. Алое платье Серафимы и белая меховая накидка не подходили к антуражу заброшенной деревни, но её подобный внешний вид не удивлял. Вампиры и вампирки славились своей любовью ко всему вычурному, дорогому и роскошному, и их совершенно не заботило, куда они в такой одежде идут: на вечерний приём или стычку с зомби у берегу реки.
«Хватит! — одёрнула себя Грачёва. — Твоя главная задача — слушать, а не любоваться!..»
Но разрастающееся в груди чувство было уже не остановить. С трудом удержавшись, чтобы не погладить Серафиму по голове, Ирина с тоской подумала о тех далёких временах, когда испытывала нечто подобное от простых объятий. На ум незамедлительно пришли недолгие отношений с Кирой, которые вспыхнули от одной-единственной искры и так же стремительно потухли.
Тогда Ирина, влюбившись по уши, чуть ли не бросила учёбу в Академии из-за сомнительной перспективы скитаться по съёмным комнатам и чужим квартирам, где однодневные друзья и подруги Киры с утра до ночи декламировали стихи, строили планы по свержению власти и распивали зубровку и бальзам «Чёрный рыцарь», смешивая его с пепси. Киру, недавно потерявшую место в университете и находившуюся в поиске смысла жизни, подобная жизнь вполне устраивала: она то хотела рискнуть жизнью ради общей политической свободы, то взять в свои руки подпольное издание сборников запрещённых писательниц, то пересечь границу под чужим именем и раствориться в бескрайних просторах соседних государств.
Ирина, воспитанная в строгой милицейской семье, смелостью подруги не обладала, да и её идеалы разделяла не полностью. Ей хватило недели, чтобы принять их различия и вернуться в Академию, пока не стало слишком поздно, — правда, ничего толком Кире не объяснив. Но та сама всё прекрасно поняла и обиды на Ирину не держала, лишь изредка напоминая ей о произошедшем парой-тройкой колких, но очевидно шуточных фраз.
Ничего другого от Киры и ожидать не приходилось. Вся её манера общения держалась на порой обидном сарказме и шутках, по которым никогда нельзя было понять, шутки они или нет. Её легкомысленное и ехидное отношение к жизни было заразным, и по этой причине у Ирины, очарованной столь безрассудной беспечностью, получилось так легко отпустить Киру и все связанные с ней надежды.
— ...кровоточат зеркала!