Глава 32 «Свадьба на крови» ч.1
Dario
Приземление в Москве не принесло ни капли облегчения. Наоборот, серое, давящее небо над полосой Внуково идеально соответствовало моему настроению. Я чувствовал себя так, словно меня заперли в клетке с бешеной, но чертовски скучной декоративной собакой.
Несколько часов в замкнутом пространстве самолета с Люцианной — это изощренная пытка, способная свести с ума любого здорового человека. Ее фальшивый смех, приторные духи, которые, кажется, намертво въелись в кожаную обивку кресел, и этот вечный, непрекращающийся поток глупости о салфетках, гостях и цветах.
Мне стоило колоссальных усилий сидеть с непроницаемым лицом, делать вид, что я листаю отчеты, и не пристрелить ее прямо там, на высоте десяти тысяч метров.
Надо подождать. Еще совсем чуть-чуть. Сдержаться, доиграть эту партию до конца, пока все фигуры не встанут на свои места. А потом... потом я с особым удовольствием размажу мозги этой псевдо-невесты и ее амбициозного папаши об стену. Их семейка слишком долго думала, что может использовать меня в своих интересах и диктовать условия. Они понятия не имеют, с кем связались.
Я вышел из самолета, чувствуя, как ледяной московский воздух бьет в лицо, немного отрезвляя. Люцианна тут же попыталась перехватить меня под руку, заглядывая в глаза своей тридцать двухзубой улыбкой, от которой меня уже тошнило.
Но хуже всего было другое.
Чуть позади, на расстоянии идеального выстрела, шла Изабелла. Моя тень. Мой «ангел-хранитель». Чертово колье, которое я сам застегнул на ее шее в пентхаусе, поблескивало под тусклым светом столичных фонарей, напоминая мне о том, как ее кожа пахла всего несколько часов назад. В самолете мне пришлось обращаться с ней как с пустым местом, смотреть сквозь нее, защищая легенду.
Мы сели в белый мерседес и я мысленно начал обратный отсчет до того момента, когда эта поездка закончится.
Изабелла думает, что для меня это просто секс. Думает, что она ничего не значит. И пускай думает дальше, в какой-то мере она даже права.Любовь, привязанность, розовые сопли из книжек — всё это не про меня. Я рос в мире, где за малейшее проявление слабости тебе перерезают горло свои же. Я не умею любить, я никогда не позволял себе эту глупость, да и меня любить невозможно,я просто не оставляю для этого пространства, выжигая любые намеки на чувства еще на корню.