Глава 23: Истина на экране
На гигантской сцене, залитой холодным синим светом, Виктор Шталь был на пике своего триумфа. Его голос, усиленный лучшей в мире акустической системой, звучал как глас пророка. Он обращался не просто к лидерам G7, сидевшим в первом ряду. Он обращался к миру.
«...мы стоим на краю пропасти, — вещал он, его руки рисовали в воздухе трагические образы. — Информационный хаос, идеологические эпидемии, невидимые враги, которые разрушают наши общества изнутри. Сегодня утром группа фанатиков-террористов совершила нападение на наш исторический центр во французских Альпах. Они пытались уничтожить не просто здание, а саму идею порядка. Идею безопасности».
На огромном экране за его спиной сменяли друг друга кадры: дымящиеся руины монастыря (умело снятые с нужного ракурса), лица скорбящих сотрудников «Эгиды», сфабрикованные новостные заголовки. Это была безупречная симфония страха.
«Мы больше не можем позволить себе полумеры, — голос Шталя набрал силу. — Нам нужен новый инструмент. Глобальный, решительный, эффективный. «Эгида» предлагает вам этот инструмент. Подписав сегодня «Глобальный пакт безопасности», вы дадите нам мандат на защиту нашего общего будущего. Вы дадите нам право выжигать заразу, где бы она ни появилась. Вы...»
Он не договорил.
Внезапно его уверенное лицо на экране моргнуло и исчезло. На секунду воцарилась черная пустота, а затем на многометровом дисплее появился отсканированный документ, написанный на старомодном немецком языке готическим шрифтом.
Шталь замер на полуслове. В зале пронесся недоуменный шепот.
На экране крупным планом высветилось название: «Die Lehre von der soziologischen Vernichtung». «Доктрина социологического уничтожения». Автор: Вальтер Кюннет, 1943 год.
В аппаратной Максим Волков сжал кулаки. «Первый пошел».
Изображение сменилось. Теперь это была простая, но оттого еще более жуткая таблица. Четыре этапа.
ПАТОЛОГИЗАЦИЯ.
ИЗОЛЯЦИЯ.
ДЕГУМАНИЗАЦИЯ.
ЛИКВИДАЦИЯ.
Под таблицей появилась приписка, которую Максим добавил лично: «Протокол Альфа. Иерусалим, ~33 г. н.э. Переоткрыт в нацистской Германии, ~1943 г. Усовершенствован фондом «Эгида», наши дни».
Шталь побледнел. Он обернулся, яростно глядя на экран, словно мог испепелить его взглядом. Он что-то кричал в свой микрофон, но звука не было. Максим отключил его. В зале повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции.