Часть 34 Паша?

***

— Тина... Тина, очнись, — он бьёт её по щекам, а затем подносит ватку с нашатырём к носу, и женщина вздрагивает. — Слава Богу, очнулась...

- Моя девочка... жива... — шепчет.

— Тихо, тихо. Я созвонюсь с Максом, всё ему расскажу. Постарайся заснуть, хорошо?

— Побудь рядом, хорошо?

— Буду.

***

Тина просыпается поздно. Дан этому рад.

Хоть немного отдохнула.

Мужчине приходится очень долго её успокаивать, а затем и уговаривать что-нибудь поесть.

— Сегодня нужно поработать над репертуаром песен на эфир.

— Дан, какой, к чёрту, эфир? — женщина кидает в него вилку, но промахивается, и столовый прибор летит на пол. — Я спустя семнадцать лет узнаю, что мой ребёнок жив, а ты мне предлагаешь возложить силы на подготовку к эфиру?

— Успокойся, — немного повышает голос, — убить меня решила, что ли? — с усмешкой поднимает с пола вилку. — Тебе трудно, я понимаю, но, во-первых, ты и твои дети в безопасности.

На слове «дети» она вздрагивает, поднимая на него глаза.

— Ты тоже в безопасности. Я рядом. И, во-вторых, тебя просто пытаются напугать, не ведись на это. Своим детям ты сейчас сама ничем не поможешь, но ты можешь помочь участникам своей команды, тем самым отвлечься и самой. Я позвонил Максу и Косте, мы будем разбираться со всем этим. Эта записка — знак того, что этот придурок захочет с тобой встретиться. Возможно, он приведёт на встречу твоего ребенка.

Очередной приступ дрожи.
Он берёт её за руку, немного поглаживает.

— Так что готовиться к разговору, и возможной встрече с дочкой. И, пожалуйста, ничего не скрывай от меня сейчас и не предпринимай ничего сама. У тебя есть я, помни об этом всегда.

Мурашки.

***

День выдаётся тяжёлым.
Оба работают.
Как над собственной командой в «Голосе», так и над тем, чтобы разобраться со всем, что на них свалилась.

— Я звонил Максу, он сказал, что нам нужно ждать, пока Алексей выйдет на связь. Судя по всему, это произойдет скоро. Он уточнил, каким образом написана записка, я сказал, что она была напечатана. Это нам мало что даст.

У Дана сердце разрывается, глядя на эту маленькую разбитую девочку.

— Спасибо большое, — поджимает губы и прижимается к нему. — Будем ждать, значит, хотя это невыносимо...

Молчит.

— Боже, это же немыслимо. Какая же я мать, если не чувствовала, что она жива, если не искала её? Она никогда меня не простит...

— Не вини себя ни в чем, слышишь? Она простит тебя. Обязательно простит. Она увидит тебя, твою заботу о ней, ты расскажешь ей всю историю, и она поймёт. Я уверен в этом.