Глава 3. Эмма

Что. Это. Было.

Этим вопросом я задаюсь на протяжении следующих часов. И он отказывается выходить из моей головы. Ни документы, ни бесконечные пациенты со своими болячками не могут отвлечь от мыслей о нём.

В карте пациента указано имя — Себастьян Андерсон. Стоит считать, что оно настоящее? Сомневаюсь. Лицо у него частично скрыто. Из-за маски и капюшона я разглядела только чёртовы глаза. Да, именно чёртовы. Возникает ощущение, будто на меня смотрит сам Сатана. Его взгляд не был просто «страшным». Он был программным сбоем. Один взгляд — и внутри всё перезагружалось, выдавая ошибку «система не найдена». А этот голос... Грубый, низкий, будто доносящийся из-под земли. Он оставлял на коже след — не мурашки, а скорее лёгкий химический ожог. И самое мерзкое — часть моего мозга, та самая, что отвечает за инстинкт самосохранения, настойчиво требовала: «Ещё».Чёрные как смоль волосы, проглядывавшие из-под капюшона. А! Я сказала про рост? Он нечеловечески высок. За 190, легко. Когда он возвышался надо мной, я чувствовала себя не просто маленькой — я чувствовала себя другой формой жизни, более хрупкой и временно. Широкие плечи и спина... От него так и веет неимоверной силой. Как будто из качалки не вылезает, ей богу. Остальное не рассмотрела, дурацкие жалюзи. Но ему есть чем хвастаться. Да он чёртов шкаф! У него вид охотника, головореза, маньяка. Да всех на свете, кто дружит со словом — ОПАСНОСТЬ.

Зайдя к Антонио , я обнаружила, что он очень нервно убирается в процедурной. Протирает антисептиком столы, инструменты, использованные бросает в ведро со специальным раствором. Руки подрагивают, а челюсть сжата так сильно, что жевательные мышцы вздулись твёрдыми узлами. Это был не просто стресс — это мышечный блок, реакция на острую травму. Я видела такое у пациентов после ДТП.

Не желая его пугать своим неожиданным приходом, я аккуратно стучу о край двери и шепчу.

— Антонио, могу войти?

Он слишком медленно поворачивает ко мне голову, будто его сейчас убьют , если он сделает неверное движение. В глазах страх, но как только он видит меня, расслабляется.

— Да...Конечно, заходи. — На выдохе говорит он и отворачивается, чтобы продолжить отмывать капли крови, которые запачкали пол. — Тебе что-то нужно?

— Нет, просто узнать, как ты. У тебя всё хорошо? — Аккуратно спрашиваю я, опираясь о дверной косяк. Пальцы нервно перебирают край рукава.

— Да, лучше не бывает. Спасибо, что спросила. — Даже если он пытается скрыть дрожь в голосе, у него плохо получается.