Глава 27 из 37

Глава 27

Когда луна зашла за облака, и ночь стала темнее чëрного полотна, звëзды на небе тоже перестали мерцать. Вокруг был лишь холодный ветер, который окутывал с болью разгорячëнные тела. Казалось, что всё позади, осталось лишь идти медленными и спокойными шагами вперёд, но... Сердце... Всё дело было в сердце, что не находило себе покоя внутри, отбивая скорость ритма. Горячее дыхание разносилось по комнате огромного особняка, вокруг лишь деревья и ближайший сад... Никто теперь не мог нарушить их покой, только они сами нарушили его вновь... — Как думаешь, мы выиграли? — спросил тихо Феликс, садясь на подоконник и рассматривая пистолет в своих руках. — Мне кажется, что мы выиграли, но что-то не даёт покоя. Я отомстил, я выбрал тебя, ты забрал то, что принадлежит тебе, но почему мне так не спокойно? Хëнджин лежал обнажённый на скомканных простынях, прикрываясь тёплым одеялом. Дыхание всё ещё сбито после страстного времяпровождения. Кожа красная и горячая, а в уголках глаз застыли мокрые капли слëз, что появились от удовольствия. Он дышал через раз, и не мог долгое время прийти в себя... Его желание всё ещё выпирало ярким бугорком из-под одеяло, хотя разрядка была несколько минут назад. Феликс — это его самое слабое место. Слëзы парня — его самая любимая вода. А его кровь — самый запрещëнный плод с металлическим вкусом. — Он просто психологически на тебя надавил, — на выдохе произнёс Хëнджин, открывая глаза и устремляя взгляд на блондина. — Напомнил тебе о том, как когда-то ты не мог жить без него. — Это не так... — Это так, не перебивай меня, — усмехнулся Хëнджин, запуская руку в свои волосы и пропуская прядки между пальцев. — Я давно тебе хотел кое-что сказать, но сдерживался, боясь, что ты всё же убьëшь себя. А сейчас думаю, что мы дошли до того момента, когда наши пути должны разойтись, либо же стать одной дорогой. Феликс с болью в глазах посмотрел на парня и медленно слез с подоконника, подходя к кровати и падая на неё... Тело не слушалось, ноги были ватными, но даже горячий воздух и запах их тел не мог опьянить разум... Разум всё же смог лидировать над сердцем в этот момент, хоть душа внутри истекала алой кровью. Блондин аккуратно прижался к Хëнджину, ощущая, как парень начинает гладить его, проводя кончиками пальцев по горячей коже. Предательские мурашки пробежали по рукам и ногам, заставляя приятно выдохнуть. Было так хорошо, но внутри предательское чувство. — Продолжай, детка, — прошептал Хëнджин, заставляя Феликса посмотреть на себя в недоумении. — Что...? — блондин горячо выдохнул, немного приподнимаясь. — Что продолжать? — Притворяться, что тебе не нужен этот разговор, — улыбнулся Хëнджин, подцепляя его подбородок пальцами и проводя языком по своим губам. — Я же вижу, как тебе сейчас больно отпускать его. — Не неси ерунду, — Феликс убирает его руки от своего лица, осознавая, что раньше он даже дышать рядом с ним не мог. — Тебя кольнул укол ревности, раз ты на протяжении двух часов заставляешь меня рассказывать тебе о наших с Минхо отношениях, которые были до тебя. — Твой укол ревности не вызвал во мне ни одной эмоции, потому что сейчас ты со мной, а не с ним, — Хёнджин поднимается с кровати и берёт свой красный шëлковый халат, накидывая на свои плечи. — Ты сделал больно сегодня не мне, кроха, а ему, Джисону и себе. — И куда ты? — тяжело выдохнул Феликс, наблюдая за Хëнджином. — Ты сам начал этот разговор, но сам же куда-то уходишь. — А что ты от меня хочешь? — усмехается красноволосый и подходит к подоконнику, беря пачку дорогих сигарет и закуривая. — Ты хочешь услышать, что я тебя люблю? Или то, что мне абсолютно плевать? Я не понимаю. Задай мне вопрос, который тебя мучает, потому что твои глаза заполнены непониманием. — Я хочу понять, что будет дальше, — тихо прошептал Феликс, садясь на постели и прячась в одеяле. — Потому что ты сломал всю мою жизнь! Разорвал ниточки моего будущего, а теперь я просто не знаю, куда мне идти! — Кроха, не устраивай драму, — Хëнджин выдыхает дым, не отрывая взгляд от тëмного ночного неба. — Мы не в фильме, где есть определëнный конец. Мы можем быть счастливы, а можем и не быть. И всё же даже в тебе есть эта токсичность. Тебе будет неприятно это слышать, но... Ты кукла. Ты просто кукла в красивой упаковке. — Я тебе сейчас врежу, урод! — Феликс скидывает с себя одеяло и хочет направиться к Хëнджину, но парень сразу толкает его на кровать, заставляя лечь. — Ты можешь выдержать ещё один удар, ещё один удар, понимаешь? Это передозировка, пока ты не сделаешь меня больным. Но ты знаешь, что я не люблю стыд в своём разуме, когда я ввожу тебя в свои вены. Я больше так не могу! Не могу, понимаешь? — Хëнджин схватил его за лицо, заглядывая в глаза. — Мне... Мне было всё это время очень больно за тебя, кроха... Феликс замер, дыша через приоткрытые губы и бегая взглядом по его лицу... Хëнджин был расслаблен, словно отпускал своё напряжение и то, что его так сильно мучало. — Каждый раз я спрашивал себя, смогу ли я выйти за дверь? — продолжил парень, нежно беря лицо Феликса ладонями. — Потому что все эти траханья и драки, которые я начинал, сводили тебя в могилу. Теперь я занимаюсь самолечением, потому что ты, оказалось, любишь боль... — Самолечение... — тихо выдохнул Феликс, сглатывая. — Я всё ещё чувствую себя, словно делаю недостаточно... Но я не убегаю от тебя, а позволяю сбивать меня с ног и скручивать, пока я не заебусь и сам не слягу. Наверное, я задохнусь, пускай моё сердце разобьётся на две части, если теперь ты захочешь уйти. И теперь я синею, не знаю, что делать. Я просто люблю всё в тебе... Ломать привычки никогда не было его путём к славе. Его халат крепко держит его, говоря: «Я в порядке». Сам закрыл себя в любовной тюрьме, следом выбросив ключ. Драки, которые он продолжал внутри себя, сводят его в могилу. Сейчас смотря в глаза друг друга, им стоит обоим выговориться и раскрыть всё до самых маленьких частей своей жизни. Простить все обиды было трудно, но необходимо для дальнейшего. — Хëнджин, я боюсь... — тихо произнёс Феликс и крепко обнял его за шею, словно чувствуя, что сейчас что-то произойдёт. — Пожалуйста, не пугай меня... — Почему бы тебе не представить, что это всё горячий сон...? — Хëнджин немного отстраняется и смотрит ему в глаза. — Закрой глаза и выйди из жизни сегодня. С тобой всё будет хорошо, всë будет превосходно, кроха. Пора начать нам выбираться из этого сна. Свет гаснет, как только Хëнджин нажимает на пульт, что лежал на тумбочке. Феликс вздрагивает, но не позволяет парню выбраться из его крепкой хватки. В этой темноте не было видно ничего, и это очень пугало его сейчас. — Не приглядывайся, кроха, — Хëнджин аккуратно выпутывается из его объятий и отходит на пару шагов что-то доставая из своего личного шкафа. — Не приглядывайся к скучившимся лицам. Не оглядывайся в этой темноте, мы застряли в подземелье твоей мести. До тебя дошло, в каких словах я тут вещать пытаюсь? — Хëнджин... — Феликс всхлипывает, замечая, как при красном свете их ночника на столе, в руках парня сверкает что-то острое. — Незачем плакать, кроха, меня тебе не подловить на попытке удрать, — парень снова подходит к блондину и аккуратно опускает в его маленькую ладонь не большего размера нож. — Вижу, как ты мучишься... Помню, как ты мучался тогда... По твоему бледному, помертвевшему лицу, я хочу, чтобы ты выпустил всё из себя. Отпусти боль и утекай...

— Но... — Пошли со мной? И ты увидишь, что в новом мире мы будем вольны, мы будем делать, что угодно... — Хëнджин аккуратно начинает покрывать поцелуями его ладони, что тряслись, держа в руках острый маленький нож. — Только я и ты, Феликс... — Я не хочу ничего слышать, Хëнджин, — Феликс жмурит глаза, всё понимая. — Я тебе уже всё простил... — Ты не слышал ни звука от боли, что я тебе причинял, — прошептал парень, выключая последний источник света и скидывая со своего тела красную шëлковую ткань. — Ты видел этот мир вверх тормашками, когда капала кровь с твоего тела. Скажи, разве честно убивать того, кого любишь, в подземелье нашей ненависти? Теперь-то до тебя дошло? Не надо плакать и не надо со мной прощаться. Если ты случайно заденешь что-то важное этим концом, — аккуратно показывает пальцем на остриë ножа. — Тогда свидимся с той стороны... — Ты хочешь, чтобы я убил тебя сейчас? — дрожащим голосом произнёс Феликс, задерживая дыхание. — Если ты убьёшь, то я вернусь и отомщу, — усмехнулся Хëнджин, аккуратно целуя его в губы. — Исполосай всё моё тело, как делал это я. Но если не остановишь, пожалуйста, не иди за мной туда... Да, мы сможем быть чем угодно, всем, чем хотели, если поверим. Отпустим всё, что казалось знакомым... Но сейчас я хочу, чтобы ты сделал моё тело таким, каким сделал тебе его я... Просто води ножом... Пробуй кровь на вкус, как я... И ни за что, кроха, слышишь? Ни за что не смей останавливаться, ведь я не останавливался, когда ты задыхался, плакал и молил. Даже если я буду кричать, захлëбываться в этой солëной воде, что будет течь из глаз, ни за что не смей останавливаться, пока сам не захочешь прекратить. Слышать это было до безумия больно... Руки тряслись, а из глаз уже текли слëзы. Даже если Феликс не хотел этого делать, то Хëнджину было необходимо прочувствовать всё то, что чувствовал Феликс. И дело было даже не в ноже, что будет бегать по его телу, нанося глубокие порезы, всё было внутри... Всё пряталось внутри Феликса. Хëнджин знал, что это был единственный способ, вытащить все чувства из блондина, опустошить его до нуля, залезть ему в голову и напомнить, что он не вещь, что он не кукла, а человек. — Этот ножик, кроха, всегда ждал тебя в ванной комнате, в которую ты ходил, — произнёс Хëнджин. — Каждый раз я оставлял его в тумбочке, чтобы ты смог сбежать. Я каждый раз надеялся, что ты воткнëшь его мне в сердце или себе, чтобы избавиться друг от друга, но ты не делал этого, даже не замечал его... И то зеркало в твоей комнате, — Хëнджин замолчал на несколько секунд, а блондин почувствовал, что парень сдерживает слëзы. — Я надеялся, что ты разобьëшь его и соберëшь осколки, чтобы убить нас обоих. Но ты не сделал этого... Ты дошёл со мной до момента, когда пора прекращать игру. И я хочу, чтобы ты её закончил. Выпусти всё из себя и отомсти мне за боль, что я причинил. — Я... — Феликс всхлипывает и снова жмурит глаза, чтобы слëзы не смели нарушать его состояние. — Я не хочу это делать! Я не хочу ничего! — Я хочу почувствовать это, кроха, — прошептал Хëнджин, опускаясь перед ним на колени. — На твоей спине написано слово, напиши и ты на моей, что я твой. На твоей щеке мой шрам, нанеси и ты мне его. А ноги... Руки... Шея... Ты должен мне отомстить. — Я не могу поднять на тебя даже руку, а ты просишь раскроить тебе кожу, — тяжело дыша произнёс Феликс. — Я не смогу, я не ты. — Нет, ты — это уже я, — Хëнджин опустился на пол и стал целовать шрамы на его ногах. — Я хочу почувствовать и впустить тебя в новую жизнь пустым: без боли, без чувств и без ненависти, что внутри. — Я ни за что не буду этого делать! — Феликс сжал в своих ладонях нож и закусил губу. — Будешь, — выдохнул парень и аккуратно сел на пол, пожимая к себе ноги. — Потому что сейчас я буду давить на тебя так же, как и твой любовник — Минхо. — Я не позволю себе даже обратить на твои слова внимания! — Феликс выдохнул и посмотрел на нож в своих руках. — Ох, правда? — усмехнулся Хëнджин и положил голову себе на колени, обнимая их руками. — Даже если я тебе напомню, что ты больше года жизни не видел? Сидел в четырёх стенах и ходил в туалет в угол комнаты, когда я тебя неделями не выпускал? — казалось, что Хëнджину тоже было трудно вспоминать это, но он видел, как начинали сверкать глаза Феликса злостью. — А когда я дразнил тебя водой, которая оказалось смешана солью? А как же та ночь, когда я уродовал тебя в клубе на глазах твоих друзей...? А может, мне сказать, насколько твои сëстры были хороши в постели?! И в этот момент Феликс устремил свой взгляд на Хëнджина... В нём был огонь, его злость бурлила по венам, поджигая сердце... Огненное сердце стало реальным в этот момент. — Что ты сказал...? — Феликс схватил его за горло и вцепился ногтями в кожу. — То, что твои сëстры очень хороши в постели, — улыбнулся Хëнджин. — Молодое женское тело так притягательно, детка... Срыв... Он немного покрутил в руках нож, не смотря на Хëнджина. Он думал об убийстве. В эту минуту, его разум облился злостью, наполнился ненавистью. Животное... Дикий зверь... Ему кажется, ещё немного, и он сорвëтся. — Да, ты уже хочешь отомстить мне, — усмехнулся Хëнджин, сжимая его руки и готовясь к раздирающей боли. — Ты ненавидишь меня сейчас, а говорил, что всё простил. Выпусти всё из себя... Чего тебе стоит? Ты сегодня навёл пистолет на врага, так отомсти и мне тоже. Он чувствует, что снова начинает паниковать. Когда вся эта кровь приливает к его голове от слов из уст любви. — Хорошо, но что если сердце остановится, я упаду в землю в след за тобой! И ещё один срыв внутри него. — Ты говоришь, что любишь меня, но всё равно бросаешь, — скрипя зубами произнёс блондин. — Наверное, поэтому я ненавижу тебя. Ты говоришь, что между нами всё кончено, но всë равно продолжаешь держать при себе. Наверное, поэтому я живу в аду с тобой. — Твой мозг был расхерачен достаточно, пожалуйста, перестань тратить все мои мысли! — Хëнджин смотрит на него, дрожа от злости. — Я же тебя не жалел! Я даже наводил на тебя пистолет... А ты сейчас слабый даже тогда, когда я валяюсь перед тобой на полу... Не смог пережить ещё один срыв... Внутри всё рухнуло... В голове всё смешалось, и он не мог остановить себя и этот поток... Перед глазами пролетело всё унижение, вся боль, что была внутри и на теле. Он помнил эти чувства, он вспомнил, как валяясь на кровати, хотел отомстить. Помнил всё... Как сигаретой ему прижигали губы, как ломали кости внутри, как кусали и целовали эти горячие губы, что вскрикнули сейчас в темноте...
***

Крик разносился в темноте,
Звуки соприкосновения металла и кожи...
Казалось, что душа разделась на две,
Но эти двое были так друг на друга похожи. В этот момент время остановилось,
И стрелка часов метнулась назад.
Хëнджин кричал, но Феликс не верил,
Не верил, что эта вода стекает из его глаз.

Вокруг сотня капель из тëмно-красной крови,
Запачканая простынь и руки от боли.
В глазах пелена, из-за слëз темнота,
Но крик от любви был краше всегда.

Он полосал его тело в секунду,
Нанося сотню ран на ноги и руку.
Он полосал всю спину его,
Крича, что любит лишь его одного.

Руки дрожали, но голос молчал,
Он даже слëз и мольб его не замечал.
Когда он услышал из уст имя своё,
Внутри что-то рухнуло, возвращая его...

Вокруг темнота, на полу чьё-то тело...
Оно задыхалось от боли внутри.
Капли стекали на пол — любви дело.
Но что-то в миг заставило его прекратить.

Нож выпал из рук, воткнулся в пол...
Феликс в увиденное поверить не мог.
Хëнджин задыхается, через слëзы шепча:
«Я всё равно люблю только тебя»...

Комментарии (0)