Глава 89

Ригель не отходил от брата всю неделю после приезда домой. На прикроватной тумбочке взгромоздилась башня из книг, которые старший Блэк приносил день за днем, и читал Деймосу вслух. Он повторял любимые с детства истории — Зайчиха Шутиха и Пень-Зубоскал, Фонтан феи Фортуны и Мохнатое сердце чародея — в надежде, что брат обязательно скоро поправится.

— Ригель, — мальчик обернулся в сторону открывшейся двери, за которой показалась Октавия. Она подошла к сыну и мягко обняла за плечи. — Тебе стоит поспать, родной.

— Не хочу, — отрезал он и, шумно сглотнув, перевел взгляд на тяжело дышащего брата. Тот лежал на спине с закрытыми глазами, лоб покрывала испарина.

Октавия осторожно села на край кровати и достала палочку. Магические манипуляции колдомедиков всегда завораживали Ригеля — он с упоением смотрел за мадам Помфри, рассекающей воздух палочкой над больным, и часто наблюдал за дядей Северусом. Именно он залечивал их с Драко раны, когда они падали с метлы — к маме с таким не пойдешь, сразу запретит полеты на несколько недель. Поэтому к мрачному Северус Снейпу и бежали мальчишки после встречи носов с деревьями и коленок с землей. Тот, конечно, ругался, но скорее для вида, потому что неизменно доставал палочку и, бормоча что-то себе под нос, лечил все ушибы и ссадины.

Октавия после непродолжительных манипуляций поджала губы и спрятала палочку в рукав платья. Потом потянулась к тумбочке и достала из нее бутылек с розоватой жидкостью.

— Мам, — позвал Ригель, когда Октавия закончила вливать зелье в рот Деймоса. Она, услышав его голос, вздрогнула и, смахнув ребром ладони что-то у глаз, повернулась к старшему сыну с мягкой улыбкой на губах. — Он же справится? С ним все будет хорошо?

— Конечно, родной, — теплая ладонь матери легла на сложенные на коленях руки сына. — Мы с Северусом ввели его в это состояние, чтобы он быстрее поправился. Он уже идет на поправку. Просто... — она осеклась, — ему нужно немного времени.

— Все из-за меня, — всхлипнул Ригель и сжал колени цепкими пальцами.

— Ригель, милый, — Октавия скользнула на пол и порывисто обняла сына. Ее теплая ладонь легла сначала на его темные волосы, а затем начала успокаивающе гладить по спине. — Ты не виноват ни в чем.

— Виноват! — прошипел Ригель, не поднимая глаз на мать. — Я не нашел его тогда. Не пришел на помощь. Просто отпустил. Мне так стыдно, мам. Это все из-за меня. Он стал таким из-за меня!

Октавия напряглась всем телом. О чем он говорил? В Хогвартсе случилось что-то, о чем ей не сказал Северус?