Глава 42: Аляскинский рейнджер.

Лизи с головой окунулась в отношения с Брюсом. Ну, как окунулась... Точнее было бы сказать, что это Брюс своим напором погрузил ее туда силком, она, буквально, утопала в бурном океане его внимания и заботы. Но девушка была непотопляема в этом плане, и, не изменяя себе, продолжала держаться на плаву, не отступив от своих принципов и следуя расставленным ею жизненным приоритетам, так и не позволив себе нырнуть в эту бездну аляскинской любви. В отличии от Брюса, который искренне был влюблен, все что нужно было Лизи от него – это защита, порция мужского внимания, которое тешило ее самолюбие, и, как бы это банально не звучало, плотские утехи, в которых этот брутальный бородач ее более чем устраивал.

В отличии от сестры, Нине и вовсе была не интересна вся эта история, она не намерена была вступать с Эштоном в какие бы то ни было отношения, ведь он не виделся ей каким-то альфа-самцом с зашкаливающим уровнем тестостерона, а казался всего лишь неотесанной дубиной, обезьяной из каменного века, ну или, попросту, плебеем не ее уровня.

Но тем не менее, Нина не была намерена отказываться от походов в бар, куда Брюс ежедневно водил Лизи. Она ходила с ними, а потому ходил и Эштон, все пытавшийся добиться расположения непокорной блондинки. Северные парни щедро проставлялись каждый вечер, а девушки были только и рады. Особенно – Нина, ведь ей даже не приходилось спать с Эштоном за эти угощения.

Вот и сегодня они сидели в баре, и все вчетвером пили. Мужики заказали оленью ногу на вертеле и ели ее прямо руками, отрывая огромные жирные куски жареного мяса и заталкивая их себе в рот. Все это они запивали водкой, смачно занюхивая каждый выпитый стакан рукавом. Брюс рассказывал Лизи, как работал на китобойном судне и про то, как голыми руками победил медведя-гризли. Лизи сидела и слушала своего парня в пол-уха, сама листая в телефоне фотографии с нового показа Кристиана Лабутена «весна-лето» 2012, мечтая о хотя бы одной новой паре туфель, которые ей и носить-то было некуда. Нина и вовсе скривилась, наблюдая за парнями, смачно жующими оленину, от вида их лоснящихся от жира рук у нее аж подступила тошнота.