14. Обезоруживающий
Некоторые виды любви невозможно культивировать. Они как дикие розы: редко цветут и больно колются.
Я помнила маму. Вьющиеся волосы и аромат фиалок, серые, как зимнее море, глаза. У нее были теплые пальцы и добрая улыбка, она часто давала мне подержать изучаемые ею экземпляры.
«Не торопись, – шептала она в воспоминании, и из ее рук мне на ладонь скользнула красивая голубая бабочка. – Осторожнее, – говорила она мне, – обращайся с ними бережно и нежно, Марлеша. Не забывай, они очень хрупкие».
Хотелось сказать ей, что никогда об этом не забываю. Я храню воспоминание о ней как кирпичик, на котором держится мое сердце. Как же хочется сказать маме, что я всегда помнила эти слова, даже когда тепло ее рук исчезло, а мои покрылись цветными пластырями, и это были единственные яркие краски в моей жизни, даже когда мои кошмары стали сопровождаться скрипом кожи.
Но тогда я хотела сказать маме, что иногда нежности недостаточно – не все люди как бабочки, что я могла сколько угодно быть вежливой и деликатной, но они никогда не позволили бы себя трогать. Я всегда искусана и исцарапана и в итоге могу покрыться незаживающими ранами. Вот какой была правда.
В темноте своей комнаты я чувствовала себя забытой куклой. Сидела на кровати с пустым взглядом, обхватив колени руками. На столе снова засветился телефон, но я не встала, чтобы ответить. Я не решалась читать очередное сообщение от Лайонела, к тому же оно вряд ли отличалось бы от предыдущих:
Посмотри, что он сделал.
Я просил его остановиться.
Он первый начал.
Это его вина.
Он ударил меня без причины.
Я не раз видела, как Том дрался, поэтому не сомневалась, что Лайонел говорит правду. В конце концов, Каулитц всегда был таким – злым и жестоким, как говорил Питер. И как бы я ни старалась вписать его в страницы новой реальности, он туда никогда не впишется. Задача явно мне не по плечу, и если я продолжу, то в конце концов сойду с ума.
Как было бы хорошо, если бы Оливия с Ником никуда не уезжали. Будь Оливия сейчас рядом, она сказала бы мне, что все в этой жизни поправимо…
Это все равно случилось бы, нашептывали мне мои мысли, уехали бы они или нет, рано или поздно все равно что-нибудь сломалось бы.
Я сглотнула и поняла, что очень хочу пить. Встала с кровати, на которой просидела несколько часов. Сейчас уже глубокая ночь.
Высунув голову за дверь, я убедилась, что коридор пуст: встречаться с Томом не хотелось. Я спустилась вниз в темноте, дождь прекратился, сияющая из-за туч луна заглядывала в дом, поэтому очертания мебели были хорошо видны.