6

Гриша

Притворяться, что я учусь играть на гитаре, это полная и абсолютная трата времени, а заниматься спортом, почти то же самое, что подписываться на добровольную пытку, но у меня нет другого выбора. На самом деле я ни в коем случае не могу присоединиться к гребаной команде по дебатам, и я должен сделать усилие, чтобы показать Алене, что я серьезно отношусь к этому дерьму. Если это означает, что я должен наигрывать несколько аккордов и уничтожать горстку спортсменов на футбольном поле, то так тому и быть.

С квартирным вопросом придется пока повременить. У меня есть крыша над головой, но Алена была права: ни один судья в здравом уме не посмотрит на трейлер, который я называю домом, и не отметит его как безопасное, надежное место для ребенка. Мне нужно будет надорвать задницу, чтобы заработать немного денег на внесение депозита за место получше, в лучшем районе, но сейчас это не является проблемой. Я могу заработать деньги, если захочу. И это как раз является моей главной проблемой. Получить другую работу, которая будет оплачиваться так же, как и моя позиция в баре, будет по меньшей мере сложно.

Если бы только мне платили за то, чтобы я зарабатывал на жизнь ложью, то к концу этой гребаной недели я бы уже купался в деньгах. Я даже глазом не моргнул в том туалете, когда сказал ей, что она меня не интересует. Был недоволен самой идеей того, что я мог запасть на Адель, и смеялся над мыслью о притяжении между нами. Мне удалось звучать правдоподобно, хотя я боролся с желанием схватить ее, обхватить её ногами мою талию, прижать к отвратительно-желтой кафельной стене позади нее и засунуть язык ей в глотку.

С того момента, как она бросила эту сумку на стол передо мной, она не дает мне покоя ни днем, ни ночью. Сегодня утром, по дороге в Роли, я пытался убедить себя, что уроки игры на гитаре — это всего лишь легкий способ добиться того, что мне нужно для суда по семейным делам, но я не дурак. Есть и другие причины, почему я выбрал именно ее...

Я видел, как смущение накрыло ее лицо, когда я сбил с нее спесь; знаю, что разозлил её. И внутри, в самой глубине своего естества, это было не совсем приятно. Но я все же сказал ей правду. Не хочу никакой драмы, а значит, никакого романтического дерьма, никакого недопонимания, никаких глупых детских игр и абсолютно никаких отвлечений. Леша — единственное, что сейчас имеет значение, и я не могу позволить себе отклониться от этого курса, независимо от того, как меня к ней тянет.

Адель.